Мы не навсегда

– Это ложь. Обыщите меня, если хотите, – выдавливаю, не скрытая изумления. – Мой дом, кабинет, счета и прочее…

Догадка стучится в мысли, как гребаный дятел. Меня хотят убрать те, кому я помешал грязно вести бизнес. Те, кто убил Павла и Вику… Несложно было догадаться, что мой депутатский запрос поднимет муть в устоявшейся воде. Выходит, те, кого должны были тщательно проверять, направили проверяющих обратно? На меня?

– Рогов, надевай наручники… товарищу, – грохочет Демченко.

– Я не сопротивляюсь, товарищ, – отвечаю дерзко. – Мне надо позвонить, меня ждут."

"– Не положено.

Выключите телефон и отдайте его мне.

– Один звонок, пожалуйста! – взмаливаюсь, думая в этой ситуации прежде всего о Соне, а не Лене… Или маме и сыне…

– Не положено. Мы свяжемся из отделения с вашей супругой и адвокатом.

Наручники туго сжимают запястья, посылая импульс боли в поломанную руку… Меня ведут в неприметную машину и грубо сажают на заднее сидение.

– Позвоните Мирону Альбертовичу, пожалуйста! Контакт есть в телефонной книге. Это частный детектив, опытный юрист, а с сегодняшнего дня мой адвокат.

На мою просьбу следаки вяло кивают.

Усаживаюсь, вдыхая запахи машинного масла и прогорклого сигаретного дыма, пыли и дешевого одеколона. Руки ноют, а сердце больно толкается в ребра… Я подвел Соню… Почему-то сейчас я думаю не о собственной свободе, а о ней… Мирону нетрудно будет доказать мою невиновность, я в этом не сомневаюсь, а доверие Сони восстановить ох как сложно…

– У вас есть свидетель? Или… Как вы выяснили, что я совершил столь дерзкое преступление? – ухмыляюсь, как и этот хмурый тип Демченко.

– А вы не ёрничайте, Барсов. Свидетель есть. Он пришел в полицию и признался, что дал вам взятку.

Деньги меченые и…

– И за что он мне ее дал? Интересно?

– За решение вопроса о выделении земельного участка для строительства, – уверенно отвечает Демченко.

– А можно узнать фамилию блюстителя закона? Есть его показания на бумаге?

– Все предоставят вашему адвокату, Барсов. Я бы советовал вам вести себя спокойно и… не лезть, куда не просят.

Меня привозят в один из районных СИЗО. Демченко освобождает мои руки и заставляет подписать какую-то бумагу. Звонит Мирону с моего телефона, включив его всего на минуту… Не знаю, почему, но я не желаю сообщать об аресте Лене… Видеть ее перекошенное от недовольства лицо и выслушивать обвинения.

Не хочу… Неудивительно, что на предложение Демченко позвонить супруге я отвечаю отказом.

Мирон приезжает ко мне через час. Выслушивает обвинения следователя и читает показания, представленные на бумаге неизвестным «свидетелем». Молчит, переводя взгляд с Демченко на меня… Хмурится, поджимает губы, смотрит в окно, изображая на лице глубокий мыслительный процесс.