Ловушка. Форс-мажор

А вот Эдик порассуждал-порассуждал… И в конечном итоге поймал себя на мысли, что пока у него нет ответа на этот вопрос. Поскольку открыть свое дело он, в принципе, мог, но вот управлять им – нет. А его нынешняя тачка немногим хуже, нежели, к примеру, «Бугати»… И в этом своем понимании Линчевский был прав и одинок.

Со смертью Лакки денежный ручеек стал медленно, но верно пересыхать. Посылки (ведь все проверить невозможно) по инерции какое-то время еще шли по прежней схеме, но уже из соседних с ЮАР стран и на иные имена. И все же ситуация требовала срочного возвращения Стуруа на «историческую родину».

Вот только третий раз подряд за неполные полгода входить в одну и ту же Лимпопо Стасу совершенно не улыбалось. Да и организация новой «филиальной сети» представлялась делом весьма затратным, а уверенности в том, что очередная возрожденная гора исхитрится родить не мышь, а более крупное животное, не было. Дольщики мучительно перебирали варианты, рисовали схемы, просчитывали возможные риски, а походя продолжали зарабатывать на жизнь мелким лохотроном.

К тому времени Санкт-Петербург, как, впрочем, и всю Россию, захлестнула волна телефонного мошенничества.

Десяткам тысяч граждан звонили якобы из милиции, информируя о псевдозадержаниях их родственников и намекая на возможность за умеренные деньги решить вопрос. Тысячи людей попались на этот прием. Но после того, как в СМИ появились публикации на эту тему, Линчевский в спешном порядке усложнил комбинацию телефонного жульничества на доверии.

Ежемесячно десятки тысяч петербуржцев берут товары в кредит, а все исходные данные покупателя и его покупки при этом остаются в магазинах. Это огромные массивы информации, и находятся они в различных руках.

Следовательно, часть информационных баз копируется и используется в преступных целях. Именно такую базу Эдик и приобрел на знаменитом питерском рынке «Юнона». Где, как известно любому «продвинутому» петербуржцу, можно достать все.

Вскоре после этого начались звонки горожанам, приобретавшим вещи в кредит. Назвав «клиента» по имени-отчеству, Эдик интересовался: приобреталась ли им тогда-то там-то некая вещь (желательно, автомобиль). Подробнейшей информацией он подсознательно убеждал человека в том, что звонок может исходить только из службы безопасности банка-кредитора (которая на самом деле ни при чем).

Затем начинал выспрашивать: кому «клиент» перепродал товар или сколько он получил за свои реквизиты, отданные постороннему человеку за вознаграждение. После того, как покупатель с непониманием происходящего отвергал эти подозрения, Линчевский начинал вещать о длительной процедуре проверки, вынужденных визитах в магазин, банк и о том, что все равно «дело» «клиента» будет передано в суд.