Мы из Кронштадта. Встреча.

Хотя остается еще и генетика с этими рецессивными генами… Но что есть – то есть. Еще по пшеничному? – уже менее жестким тоном вопрошает братец.

А бокалы волшебным образом уже и полные опять!

Сидим долго, но все хорошее кончается…

Когда в итоге выбираемся на улицу, ощущаю внезапно, что надрался куда жестче, чем рассчитывал. Правда, давненько я не сидел вот так в кафе, а братец так и вовсе впервые пригласил. Как-то до того у него особого желания со мной по ресторанам ходить не было.

Ловить авто он категорически отказывается - хочет наконец ногами прогуляться после всех экзерциций.

Но ходит плохо, приходится его поддерживать, отчего он сначала злится, потом отвлекается, благо болтает не переставая. Нашел на него стих вспоминать первые сутки Беды, когда он ментом Михой сидел в суд-мед морге, а у входа и окон отирались вполне уже шустеры… А из оружия один ментовский ПМ с полурасстрелянной последней обоймой.

Удивляюсь тому, что в его голосе звучат ностальгические нотки, он определенно о том времени вспоминает с удовольствием и легкой грустью.

У подъезда встречает худенькая темноглазая девушка. Принимает моего братца с рук на руки.

- Знакомься – моя горгулья! – торжественно представляет ее мне братец.

На мой взгляд – она не похожа на каменное крылатое существо, но понимаю, что раз он так бесцеремонен, то они здорово близки уже. С посторонними как раз братец вежлив. Как правило.

Девушка извиняюще улыбается, хотя по-моему ей такое представление не очень приятно. Помогаю дотащить брата до дверей, дальше уж они сами…

А мне надо пройтись, надрался я что-то шибко…

Иллюстративный материал:

https://author.today/post/162660

- Что такое хваленая французская кухня? А это кухня от голода и отчаяния.

Лягушачьи лапки, улитки, мидии, заплесневелый или высохший сыр, луковый суп из такого сыра, артишоки... это когда от отсутствия нормальных продуктов съедается всё, что можно разжевать. Кухня реальной нищеты, которую маркетологи завернули в красивую оболочку якобы "изысканности... И упор на всякие соусы, под которыми всю эту дрянь можно все же жрать!

Говорю и сам себе удивляюсь – язычище словно самостоятельно работает. Эк меня несет, а еще на болтовню братца удивлялся! Но когда женщина явно с интересом слушает твои россказни, а ее пушистая головка уютно дежит на твоей руке и теплая ночь, а в открытое окно льется свежий воздух, только что дождик прошелестел – никак не удержаться.

Приперся я домой уже довольно поздно, проветрил пьяную голову, но не совсем. Надя встретила не без удивления – давненько я таким теплым не был. Но – медичка же – да еще и женщина – про состояние братца спрашивать не стала, сочувствием развозить слезы-сопли не принялась, за что я ей безусловно благодарен.