Нелюди Великой реки. Полуэльф

— А вот тебе, работорговец, пятера на прощание! — Я протянул Семену ладонь, и тот пожал ее, как-то вяловато пожал, правда…

Когда парочка откланялась, я подхватил свою сумку и повернулся к Наташе, едва не съезжающей со стула…

— Плохо тебе? Ничего… Сейчас номер снимем в гостинице, я целителя найду, хоть того же Офейма, а как легче будет, можно будет и к Ивану Сергеевичу ехать…

— К папе поедем? — удивленно спросила Наташа и, когда я кивнул, попросила:

— Обними меня, пожалуйста…

Железная дверь загремела. Я поднял голову с плоской, как блин, и такой же замасленной, нет, засаленной подушки и услышал знакомый голос вертухая:

— Корнеев! В допросную!

Не знаю, почему не сработали мои смарагды, но когда Наташа обняла меня, я мгновенно потерял ориентацию в пространстве от вспышки, возникшей вокруг нас.

Портал! Портал выбросил нас в какой-то комнате, где я сразу поймал затылком удар резиновой палкой.

Очнулся уже в камере. А чем может быть небольшая комнатка не только с решетками на окне, но и с намордником, то есть с листом фанеры, закрывающим вид из этого самого окна? Камера-одиночка, стальная дверь с «кормушкой», параша, грубые нары, солдатское одеяло.

С сапог сняли шнурки, из штанов вытянули ремень, из личных вещей только одежда… Как они свитер не сняли, там же магическая нить?.. Почерк и стиль пришлых. Если бы Василь Васильич ввалился со своими шуточками и притворно радостными возгласами о том, что-де блудный сын вернулся, я бы не удивился… Я бы и Аристарху теперь не удивился…

— Встать! Руки за спину!

Ладно, встану… Затевать ненужную драку с двумя верзилами-пришлыми, вооруженными резиновыми палками, глупо и недальновидно… Посмотрим, кто и как меня допрашивать будет…

В небольшом кабинетике сидела Наташа, одетая в военную форму без знаков различий.

— Тебе, Наташа, очень военная форма идет, а конкретно — беретка, — слукавил я; остальная форма: и недлинная юбка защитного цвета, и уставной френч, не помню уж, как он называется, и сшитые на заказ сапожки — все было подогнано по фигуре, нигде не морщило и оттопыривалось только в нужных местах. Но гадость хотелось сказать ужасно, и мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы сказать не гадость, а «полугадость». Полугадость от полуэльфа…

— Ты хоть представляешь, Корнеев, как сложно было подобраться к Ашмаи? — вздохнула Наташа, обходясь безо всяких там «Здравствуйте, присаживайтесь».

 — Вышли, наконец, на агента его, Стрекалова… Знаешь ведь, как «Крем» на женщин действует! Нужно было, чтобы и подозрений не возникло в том, что я не воспользовалась «Кремом». Думаешь, легко было?

— Неприлично так на комплименты напрашиваться, — ответил я на этот риторический вопрос. Некрасивая девушка, намазавшись «Кремом», становится красавицей.