Нелюди Великой реки. Полуэльф

Лучше нужно планы составлять…

Тут мне не к месту вспомнился судья-архонт, швыряющий в лицо своему помощнику гостевую книгу «Священного аэрбола», и я не смог его не процитировать:

— И обвинительное заключение надо лучше готовить…

В лицо Наташе, кажется, бросилась вся кровь — так она покраснела. Цветом лица на Паолу стала похожа… Кстати, о Паоле… Все, значит, смарагды изъяли? Ну-ну…

— Одного я в этой истории не понимаю… — Наташа совладала с собой, надо же! Я уж думал, что сейчас будет истерика. — Зачем ты вообще в это дело влез? Ну не влюбился же! Не смеши мои коленки!

Я молчал, уставившись в потолок.

Пока делал вид, что плющу рожу в камере, как раз и думал об этом вот самом. Что сказать…

Пять лет преподавательского стажа. Пять лет рассуждений про то, что такое «честь» в литературном произведении. Пять лет анализа «рыцарских романов», столь популярных в Великоречье. Пять лет я читаю «композишнз» недорослей о том, как надо спасать «капитанскую дочку». Пять лет я повторяю одни и те же слова. Верю ли я в них еще?

Если бы наши «агенты» не погнали меня из Академии поганой метлой, я бы сам ушел.

Потому что уже с трудом мог отличить, где «учительская», «менторская» позиция, а где моя, собственная, Петра Андреевича Корнеева. Поэтому, когда пропала Наташа, я воспринял это как вызов. Как шанс доказать, что «красивые слова» в моих «преподавательских» устах — не просто слова. Не просто бла-бла-бла. Ну а то, что Наташа — красавица, так вообще — подарок судьбы. Я себя знаю… Некрасивую девицу я тоже бы, наверное, отправился спасать, может быть… но красавицу — отправился спасать с энтузиазмом! А с энтузиазмом гораздо лучше ведь, чем без энтузиазма!

— Ты так боялся, что я возьму верх, что я заставлю тебя плясать под свою дудку… — Голос Витали был тягуч и насмешлив.

Он был похож на пролитое клубничное варенье, медленно, но неотвратимо стекающее на пол кровавыми сгустками. Можно попробовать собрать варенье ложкой обратно в банку, но и вид его, и вкус безвозвратно испорчены. И наказания не избежать… — Ты так боялся меня, что предпочитал плясать под целый оркестр чужих дудок — лишь бы в их вое не слышать моего голоса…

— Замолкни, зануда! — А что я еще мог сказать…

— Ты плясал под дудку пристава, потом под дудку Тимохина, потом Семена, потом полуэльфа…

— Не такой уж и большой оркестр! Камерный, но уж никак не симфонический! А некоторые, не будем показывать пальцем, пляшут под чужую дудку не только всю жизнь, но и после смерти!

— Это ты на что намекаешь? — наконец-то мне удалось озадачить оборотня.

— На Ашмаи! — промурлыкал я самым своим вкрадчивым голосом. — Думаешь, я не вижу, как тебя корежит, когда я называю это имя!

Я не ожидал, что реакция Витали будет такой.