Нелюди Великой реки. Полуэльф

Она чуть проехала по полированной поверхности и совсем легко толкнулась поручику в грудь. Хорошо получилось, эффектно…

Сказать, что он покраснел, означает крупно ошибиться. Хорошо, что его оттащили сразу, — разорвал бы меня, как Тузик грелку. Ко мне немедленно направился немолодой и по виду добродушный штабс-капитан.

— Это оскорбление, мил-сдарь! — несколько недоуменно обратился он ко мне. — Имею честь представиться, гарнизонный командир, военный комендант Сеславина штабс-капитан Игорь Иванович Илютин. Видимо, секундант оскорбленного вами поручика Свечникова: кроме меня тут некому-с.

Так вот ты какой, северный олень! И не толстый совсем, скорее широкий и плотный, похожий на борца.

— Не оскорбленного, но вызванного на дуэль, — поправил я штабс-капитана, мысленно восторгаясь его ловкостью. — Это он произвел словесное оскорбление! Свидетелей куча. Будем обращаться в суд и собирать показания?

— Нет, что вы, какой суд, — сразу сдал назад штабс-капитан. — Тут дело посерьезнее гражданского суда, по которому вам, кстати, как лицу, оскорбившему офицера, на каторжные работы бы светило.

Я, конечно, знал о таких законах — оскорбление офицера действительно каралось ужасно сурово, — если бы я ударил этого офицерика, то получил бы лет пять каторжных работ независимо от того, подавал бы он заявление в полицию или не подавал.

И погиб бы там на второй день от несчастного случая. А, учитывая мой характер, может, и на первый. Если бы я бросил перчатку ему в лицо, плюнул бы или еще что такое учудил — опять же на пять лет бы законопатили, и погиб бы я на первый день. Но физического контакта с личностью поручика не было, так что мой бросок перчатки мог считаться только оскорблением чести и достоинства. Я ж перчатку на стол бросал, все видели. А если поручик обратится в суд, то ходить ему оплеванному до первого офицерского собрания, на котором ему предложат, вежливо так, покинуть ряды и не позорить их своим присутствием. Мне суд припаяет… или ничего не припаяет, учитывая, что я имел право вызвать офицера на дуэль — как преподаватель Тверской академии, имеющий право на классный чин. Или уж года три каторжных работ, и погибну я… сами понимаете.

Но если поручик в суд не обратится, тогда дуэль.

И тут-то самое важное — выбор оружия. Если в конфликте с Сигурдом Сваарсоном все висело на волоске — предложи он драться на норлингских боевых топорах, тут мне и конец, — то дуэль с офицером из Нового княжества расписана от и до, на основании старинного, 1912 года еще, до Переноса, Кодекса. Есть только один сложный момент — кого считать оскорбленным, а кого оскорбителем. Причем вызванный и оскорбленный, само собой, почти никогда не являются одним и тем же лицом. Второй имеет право на выбор оружия.