Невеста трех женихов

Несчастного опять одурманивают и возвращают во дворец, где он прежде содержался под стражей. Когда он просыпается, его охватывает тоска по потерянному раю. Он плачет, жалуется на судьбу, ничего не может понять. Тогда старец и отправляет его в дальние страны с приказом убивать. Ведь только выполнив этот приказ, получит он возможность вернуться в райский сад. А ради этого юноша теперь готов на все. Он исполнит любой приказ. Таких юношей-убийц называли «хашишин». Потому что гашишем их одурманивали. Ну, и про какое итальянское слово я вам тут рассказал? – хитро спросил Мунир.

И вдруг кольнуло почти забытое. Перед глазами встало лицо «ее» убийцы, ничего общего с Востоком не имеющее. Вот он убивал. И не одурманивали его ничем. И не ради райского сада. Хотя – за вознаграждение. Одурманенным награда райский сад. Обездоленным – средства для существования. Все одно и то же происходит на белом свете. Тысячелетиями – одно и то же. Жаль только, что именно ей повстречался этот… представитель еще одной вечной профессии. «Стоп, стоп, подожди, – сказала Света себе. – Зачем вообще повторять «рай, рай, райский сад».

Это же ложный рай. Дешевая имитация. Типичный для всего земного существования поддельный рай. Достаточно незамутненным взором внимательно посмотреть на его обитателей. Убийцы и продажные женщины. Хорош рай! А куда в таком «раю» девается душа? Как она там себя чувствует? Наверное, как моль, прибитая специальным аэрозольным ядом. Трепыхается из последних сил, пока не обмякнет и не истлеет. Ну да – человеческая душа, потравленная гашишем… Что от нее остается?..»

Света постепенно забиралась в далекие дебри. Интересную историю поведал волшебный садовник!

– Молодец, – хвалил ее между тем Мунир, – сообразила! А то они, макаронники, все гордятся, что всегда первые.

А словами чужими пользуются…

Через какое-то время Света, никогда не умевшая долго печалиться, стала ощущать временами непонятную грусть.

Приступы тоски по родному дому накатывали внезапно: то стихи какие-то вспомнятся, то запах знакомый почувствует. У Москвы свой запах, неповторимый. Запах весенней пыли, тополиной ваты, городской бензинной осенней грусти, первого полупризрачного снега…

«Все это кончилось, – говорила Света себе.

 – Нельзя о прошлом вспоминать. Нельзя назад оглядываться. А то буду как жена Лота, превратившаяся в соляной столп из-за того, что захотела напоследок посмотреть на родной город…»

В Москву не стоило возвращаться. Так Света почему-то чувствовала. «Спешите делать добрые дела!» Вот она и сделала, а в награду получила лестное предложение надежной руки и верного сердца от самого настоящего наемного убийцы. Света всем сердцем ощущала, что он рассказал ей в особую минуту общения полную правду.