Невеста трех женихов

Конечно, она не теряла надежду, ведь прошло еще совсем немного времени, как она переселилась в чужую страну. Пока же самой близкой Светкиной подругой в новой жизни стала семидесятишестилетняя бабушка Марио, мамина мама. Никогда ничьей внешности завидовать не приходилось, даже мыслей таких не мелькало в голове, но, оказавшись в Италии, позавидовала молодая и красивая женщина старой даме, ее красоте, ее шику, ее веселой уверенности, бодрости. Вот на кого ей захотелось быть похожей! Светлану удивляло, почему ее свекровь так отличается от собственной матери.

Зажатая, как бы застегнутая на все пуговицы, редко улыбающаяся, она производила странное впечатление. Какая-то печаль жила в ее сердце, надежно упрятанная, скрытая, но неистребимая. Бабушка же, в отличие от собственной дочери, выглядела безмятежной, спокойной, уверенной. Она единственная из семьи, кто предложил показать Кьяре город, проводить время, прогуливаясь, болтая о том о сем, то есть – наслаждаться обыденной городской жизнью, что могут позволить себе только неработающие и прекрасно обеспеченные синьоры. Готовясь к встрече с бабушкой, Света всегда тщательно и элегантно одевалась, чтобы не подкачать на ее фоне.

Они вместе ходили по магазинам на улице Монте Наполеоне, и девушка искренне, по-детски гордилась своей спутницей. Надменные продавцы дорогих магазинов подобострастно приветствовали бабушку, та представляла им жену внука – Кьяру, и восторженные взгляды обращались к ней, новой представительнице известной семьи.

Вообще стилю и стильности хотелось учиться у итальянок, проживших немало лет. Итальянские старые дамы не могли не восхищать: с возрастом они становились драгоценными произведениями искусства, в каждом жесте, повороте головы, взгляде виделась загадка, целая история.

Можно было смотреть не отрываясь на небрежно наброшенную на одно плечо бархатистую шаль, на браслет с темными переливающимися камнями, на узкую руку в коричневых пятнышках, на то, как эта рука приглашает, приказывает или властно отказывает. Во всех этих жестах не проступало никакой театральности, напротив, поражала естественность, непринужденность, отточенность, грация каждого движения.

Бабушка часто рассказывала новой внимательной слушательнице, как училась в монастырской школе, как надоедали воспитанницам унылые безликие неприметные форменные платья. А девчонкам, естественно, так хотелось красоты, так хотелось хоть чем-то друг от друга отличаться! Волосы заплетали в косы, никаких челок. Но кто-то умел так перекинуть косу через плечо, так прижаться щекой к блестящим своим нетуго заплетенным волосам, что никаких украшений и не было нужно.