Обережник

Данила понял, что Путяте здесь вообще не было нужды находиться, его интересы текущий спор не затрагивал вовсе. Но сотня сказала: «Надо», и купец ответил: «Есть».

На «трибуне» Неревского конца особенно выделялась дюжина важных бородатых мужей в роскошных шубах и высоких шапках. Их окружали здоровенные детины с короткими дубинками в руках. Напротив, во главе Словенского конца, на помосте из нескольких бочек, кроме старшины, стояло ещё десятка два поджарых бойцов в броне, некоторые с проседью в бородах. Где стоит народ с Людинского конца, Данила разглядеть не мог.

– Видишь того, кто молчит и руками не махает? – спросил Будим.

– Ага, его Гораздом Гореславичем кличут. Он главный среди охотников. Своя дружина у него, пять ладей боевых, торговые ещё есть. Говорят, вече из-за того, что он на пиру с боярином Гордятой Всеславичем поругался.

– Вон тот, в соболиной шубе с белым воротником. Земли много имеет, говорят, даже на Северной Двине городки держит, торгует ещё. С Неревского конца. Дюже богатый муж.

– Раз богатый, чего денег ещё требует?

– А серебра много не бывает. – Будим хохотнул.

Постепенно Данила вник в суть конфликта. Горазд Гореславич взял в аренду у Гордяты под добычу три ладьи. Одна из них во время перехода разбилась. И теперь боярин требовал у охотника возмещения убытков за ладью и долю от товаров, которые были попорчены во время крушения, а ещё частичную компенсацию за «простой» ладьи. Дескать, на корабле можно было товары перевозить, а Горазд ладью утопил, да не в сражении, а по собственной глупости. Вот пусть теперь и компенсирует упущенную выгоду.

На взгляд Данилы, боярин явно нарывался.

Слева взяла напирать толпа. Будим с Данилой сцепились руками, разом поднажали – опыт строевых боёв у каждого был – и оттолкнули лезших наглецов обратно.

– На закате конные видны, – передал Жаворонок.

– Этого ещё не хватало, – сплюнул в снег Будим.

Данилу уже порядком начала доставать ситуация: полтора часа глотки дерут, а толпа всё прибывает. Чего дерут – непонятно, потому как ни черта не слышно.

Спасибо «глашатаям»: несколько шустрых парней периодически проталкивались от главных помостов и сообщали результаты переговоров. Выглядело примерно так:

– Горазд назвал Гордяту свиномордым поедателем навоза, что родился он от дохлой щуки после того, как папаша его, козёл безрогий, в речку нагадил. И если что и возьмёт Гордята от него, вдобавок к уже отданному, так это уд Горазда в свой…

Дальше Данила не расслышал из-за того, что толпа со Словенского конца одобрила эту характеристику бурным ликованием. А вот люди с Неревского дружно вознегодовали. В словенцев полетели снежки, причём с каменной начинкой, те не остались в долгу. Дали дружный залп, казалось бы, детским оружием.