Обережник

Только много времени спустя Данила понял, что все пируэты Шибриды были основаны на трёх-четырёх связках, которые показал ему Воислав.

Сам батька вернулся, когда уроки прекратились, сразу позвал Данилу за собой – поговорить.

– Знаешь, о чём я толковал с посадником? – спросил он.

– Не догадываешься то есть?

– Посадник сказал, что на Велесово капище к знающим людям приходили воины, варяги, просили, чтобы те им человека нашли, который Перуна обидел. Теперь смекаешь?

– Да ладно… Не может быть… Я один, что ли, такой?

– Может, и не один, но только на тебя ни с того ни с сего тати напали.

– Да что я им сделал такого?

– Бога? Эту деревяшку позолоченную, которой губы кровью мажут, да она…

Договорить Данила не смог, он вдруг оказался прижатым к стене, горло его сдавили железные пальцы батьки.

– Слушай, ты, щенок… Для нас, христиан, это, может, и деревяшка, – злым голосом прошептал Воислав, – но те варяги в него верят. И для них Перун есть, и я бы не позавидовал тому, кто оскорбил их бога. Ты понимаешь?

Данила с усилием кивнул.

Воислав отпустил его, Молодцов сполз на пол.

– И что… кхе… кхм… И что теперь делать? – откашливаясь, спросил он.

– Дружинника, за которым кровная месть тянется, я оставить у себя не могу.

Воислав произносил эти слова, отвернувшись, глядя в мутное слюдяное оконце, будто хотел что-то разглядеть в нём.

– Как? – вымолвил Данила.

Он вдруг со всей остротой понял, прочувствовал, почему для здешних людей одно из самых страшных наказаний – изгнание из рода. Сердце превратилось в комок боли – Данила навсегда распрощается со Жданом, Шибридой, Клеком, всеми теми, кто стал ему семьёй в этом опасном мире. Представить это было трудно.

– Путята через седмицу пойдёт вместе с сотенными купцами по охотничьим зимникам меха собирать, – продолжал меж тем – наверное, уже бывший – батька Данилы. – Мы с ним поедем. Через месяц обернёмся и купеческий караван собирать станем. Пока суть да дело, я тебя учить не брошу. А как Путята пойдёт на юг, наши дорожки разойдутся. Годится тебе такой ряд?

– Ага, – ответил заметно повеселевший Данила.

– Ну тогда любо. – Воислав хлопнул по плечу своего дружинника.

– Остальным говорить? Ну… что весной уйду от вас.

– Не надо. И почему ты уходишь, тоже потом не говори. Незачем дружинникам знать, что ты Перуна оскорбил.

Данила кивнул и поплёлся восвояси.

Смурной, он забрался к себе на койку. Лучину уже погасили, в комнате царил тяжёлый дух из-за отопления «по-чёрному» и скопления множества не слишком чистоплотных людей в доме. Раньше Данилу весь этот запах не так раздражал, всё вдруг в одночасье стало чужим и неприветливым.

«И всё-таки Воислав оказался хорошим мужиком, – рассудил Данила.