Обережник

Их санный поезд выехал через три дня после разговора Данилы с Воиславом и пробыл в пути уже четыре дня, но только сейчас они доехали до заимок, где начали скупать меха у местных охотников.

Купцы торговали в волости, с которой, согласно договору, дань князю не платили. Данила не стал вникать в юридические тонкости, он лишь знал, что меха здесь дешевле и Путята со своим компаньоном, Чернятой, торговали здесь по особой грамоте от купеческой сотни, городской старшины и князя. Выгодное было мероприятие.

Для Данилы так вдвойне, поскольку, кроме платы за охрану, его учили фехтованию на мечах и рубке секирами. А ему нужно стать сильным, если он хочет остаться живым и не холопом, когда уйдёт от Воислава.

В целом путешествие протекало даже легче, чем «круиз» на «Лебёдушке», поскольку большую часть расстояний преодолевали на санях.

Даниле даже понравилось зимнее путешествие: лежишь себе на соломе, сани лошадка тянет, а ты только в небо плюёшь. А что помыться нельзя нормально, в туалет сходить, вещи постирать – так это дело привычное. Здесь вообще проблемы с гигиеной и водопроводом, и ничего, живут люди как-то.

Однако этот день внёс перемены в их неспешное путешествие.

Над лесом внезапно завыла выпь, вернее, это Жаворонок в дозоре подал сигнал. Жаворонок мог виртуозно копировать голоса почти всех птиц, от соловья до вороны. Ах да… дозор, вот ещё одно из самых нелюбимых занятий. Лежишь себе, завернувшись по уши в полушубок, и тут пинают тебя в бок. Ну не пинают – осторожно трясут за плечо, но во сне это воспринимается именно как пинок. Потом приходится мёрзнуть и переминаться с ноги на ногу следующую пару часов, пока тебя не сменят.

Дозоры только заступили на пост, так что вряд ли кто-то будет нападать в этот момент.

Выпь снова пропела – коротко, а затем длинно.

– Лыжник, один, идёт к нам, – уверенно заявил Клек.

Как он распознал это по интонациям Жаворонка, Данила не представлял.

– Что делать будем? – спросил Ломята.

– Встретим, – ответил Воислав, – спокойно.

Вскоре из темноты донёсся голос:

– Ой-ли, люди добрые, не пустите ли погреться к огоньку?!

– Подходи, коли зла не таишь, – ответил Ловкач.

Из темноты шустро выскочил усталый мужик на лыжах.

– Благодарствую, что пустили к очагу, – повторил он с поклоном, – а то я совсем уморился. Быструн меня кличут, по делу я еду.

– Ну и куда путь держишь? – спросил Путята после того, как попутчика напоили чаем из еловых иголок.

– Ищу я санный поезд купца Путяты Жирославича, из словенской купцовой сотни.

Купец и Воислав переглянулись.

– Я – Путята. Что за дело у тебя ко мне?

– Не к тебе, а к человеку твоему. Служит у тебя такой Даниил Молодец?

– Ну служит, а тебе чего?

– Весточка у меня для него. Позови, окажи милость.