Обережник

Он косит глаза, пытается поднять секиру, чтобы защититься, но у него тоже не получается. Клек!

Варяг в прыжке с двух рук наносит удар по шее. Голова викинга слетает с плеч, вверх бьёт фонтан крови. Это последнее, что видит Данила, следующим он ощущает тяжёлый удар о землю. Вспышку боли внутри. Темнота.

Сильные пальцы сжали затылок, но подняли голову Данилы с осторожностью.

«Всё, – решил он, – сейчас добьют. Хорошо, если добьют».

Однако вместо острой стали ему в рот ткнулась глиняная плошка.

– Пей, берсерк, тебе силы ещё понадобятся, – сказал знакомый голос.

Клек. Данила принялся жадно глотать жидкость, которая оказалась тёплым пивом с мёдом. Редкостная гадость, но сил придала. Лишь выпив всё до дна, Молодцов решился открыть глаза. Луч солнца вызвал вспышку боли, не хуже чем удар дубиной. Молодцов переждал приступ – и вроде отпустило. Он лежал в бараке Завида с другими ранеными. Из распахнутой двери бил свет. Значит, если Данила проспал меньше суток, сейчас всё ещё тот день. И всё ещё длится битва.

– Ждан? – первое, что спросил он у Клека.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Суки, всех порежу.

Данила попытался встать.

– Лежи ты, – варяг несильно пихнул его в грудь, – ворогов ещё довольно. На тебя хватит.

– Не слышишь, что ли?

У Молодцова в голове бил сплошной набат, так что он пожал плечами.

– Скоро опять полезут. Проредили мы их хорошо, но и нас мало осталось. Уж больно Гуннар обиделся, до конца давить будет.

Данила огляделся, неподалёку лежал, тяжело дыша, Путята с перевязанным животом.

– Не жилец? – спросил Данила.

– Кто его знает, все мы по краю Кромки идём.

– Живой, – чуть приободрился Клек. – Ходинца вот опять серьёзно ранили.

– Хорошо. – Варяг ничуть не удивился его поступку и не стал отговаривать. – Все раненые, кто может лук натянуть или копьё бросить, сейчас на крышу полезут. А ты в строю можешь биться, во втором ряду, раны у тебя не такие тяжёлые. Должно быть, и правду помогло… – Клек не договорил.

Данила не выдержал, спросил:

– Что помогло? Почему ты назвал меня берсерком?

Варяг на миг скривился, пробормотал что-то, что можно понять как «зачем скрывать».

– Слышал, Даниил, есть такие воины-берсерки, ульфхеднары – слышал о таких?

– Да, они зверями в бою оборачиваются…

– Вот-вот, так всякие глупцы болтают, сами не понимают о чём. Мне отец говорил, что берсерки – это воины Одина здесь, в Мидгарде. И, понимаешь, они уже мёртвые, они стоят одной ногой в другом мире. Поэтому, оборотившись, они не чувствуют боли, из их ран не течёт кровь, лежат они после боя, как неживые. Убить их простым оружием тоже нельзя.

– Погоди, а я что же…

– Вот так и с обычными воинами бывает. Сам же понимаешь: бывает живой человек, но… мёртвый.