Обережник

– А с тобой такое бывало, Клек?

– Пошли, Даниил, щит тебе подберём, – вместо ответа сказал варяг, – времени мало.

Левая рука Данилы работала почти нормально, рана не сильно беспокоила. Клек нашёл ему щит с локтевым креплением, а не кулачным. Вдобавок Данила сделал петлю, один конец набросил на шею, второй ему помог закрепить за кромку Клек.

– Я щит не брошу, – мрачно пообещал Молодцов.

Варяг на это ничего не ответил, вдвоём они вышли на улицу – к другим обережным. Их осталось человек пятнадцать, включая людей Черняты, не захотевших договариваться с нурманами. Но людей Воислава всё равно было гораздо больше, и среди них стоял Ходинец в панцире, заляпанном кровью, левая рука у него сплошь была замотана тряпками.

Снаружи частокола поднимался густой чёрный дым, воздух кругом пропитался им, а ещё вонью вспоротых внутренностей, горелой плоти, запахом стали и крови. Данила лишь сейчас понял, как эти два запаха похожи.

Оттуда же, с внешней стороны частокола, доносился стук топоров, ограду заимки остервенело и упорно рубили. На забороле сидело лишь два лучника, которые не стреляли, а ныкались за гребнем. Ещё пятеро стрелков с трудом забрались на крышу главного барака в заимке. Среди них Данила не без радости разглядел Завида с перевязанной ногой. Рыжая борода его окрасилась красным.

Ходинец перестал разговаривать с батькой, подхватил ведёрко смолы и, несмотря на раны, быстро побежал к частоколу.

– В строй! – спокойно, без надрыва и пафоса, приказал Воислав.

Воины построились. Данила занял место позади Клека. Справа, где обычно бился Ждан, стоял незнакомый воин Черняты. От этой неправильности стало обидно до боли.

Молодцов стиснул зубы – не время сейчас сопли размазывать, впереди враг, потом будем оплакивать друзей, если будет кому.

Строй из девятнадцати человек шаг в шаг направился к предполагаемому пролому. Ходинец уже стоял на настиле. Что он задумал?

Воислав остановил обережных в шаге от частокола. Стало видно, как вражеские секиры пробиваются лезвиями между брёвен после каждого удара. Брёвна сначала накренились, потом разошлись в стороны, как зубы больного цингой.

– Бей! – закричал Воислав.

Строй прильнул к почти прорубленному частоколу, в щели между брёвнами ударили копья, мечи и топоры. Данила колол отчаянно и быстро, туда-обратно, как швейная машинка. Сложнее было вернуть оружие обратно, чем уколоть. Куда колоть, всё равно не видно: почувствовал преграду – навалился, нет – копьё назад.

С той стороны резко отрывисто закричали, словно выкашливали слова, сразу же столбы частокола затрещали.

– Щитами бей! – крикнул Воислав.

Обережники с раскатистым рёвом навалились на прогнувшийся частокол. Хруст, треск и брёвна перекинулись через подставленные щиты.