Она под запретом (СИ)

— Значит, придётся всё-таки готовить самому, — шутливо вздыхает Данил.

— Но спасибо, что предложил, — спохватываюсь я, нервно растирая колени. — Я бы с радостью… в другой раз.

Сообразив, что говорю совершенно лишнее, я наспех прощаюсь и вешаю трубку. Плакать больше не хочется. Я чувствую себя потерянной и взбудораженной. Почему-то хочется позвонить Арсению и узнать у него, не устал ли он после работы. Или спросить, как продвигается строительство дома. Потому что чувство, расцветающее у меня груди, необъяснимо напоминает вину.

Просыпаюсь я по обыкновению в шесть утра.

Настроение едва ли улучшилось, да и опухшие от слёз глаза привлекательности не добавляют. Но то, что я проплакалась, кажется, помогло. Я больше не чувствую себя так, словно сижу на пороховой бочке, и в каждую секунду готова разлететься на куски. Вчерашняя истерика воспринимается почти отстранённо, и злость на Арсения куда-то улетучилась. Эмоции улеглись, и на поверхности остались лежать лишь голые факты. Вчера он позвонил мне дважды и явно хотел увидеться. Наверное, нет ничего страшного в том, чтобы сегодня перезвонить ему самой.

Я набираю номер Арсения по пути на работу.

Невольно запинаюсь о бордюр, когда после четырёх гудков слышу в трубке его голос.

Всё, что я хотела сказать, моментально вылетает у меня из головы, и, чтобы дать себе возможность заново собраться с мыслями, я говорю первое, что приходит на ум:

— Эм… Ты не спишь? В смысле, не отвлекаю?

На заднем плане раздаётся какой-то грохот, сквозь который до меня долетает:

— Нет, не сплю. Я с пяти утра на ногах. Не могу говорить сейчас. Перезвоню попозже.

Я бормочу «Хорошо», после чего Арсений вешает трубку. «Ничего страшного, — убеждаю я себя, спускаясь в подземный переход.

 — Ты же сама слышала грохот на заднем плане. Как в таких условиях разговаривать? Он же сказал, что перезвонит».

На работе я отвлекаюсь, как могу, чтобы не заглядывать в телефон ежесекундно и не расстраиваться от того, что он продолжает молчать. Позвонить Арсению представлялось мне хорошей идеей. Я ведь просто решила спросить, как прошёл его вчерашний вечер. Это же нормально? Но чем больше времени он не перезванивает, тем всё более уязвлённой я себя ощущаю. Будто как нищенка выпрашиваю для себя внимания.

А я всего-то хотела узнать, как дела.

Когда через полтора часа всё-таки раздаётся его звонок, меня отчего-то сковывает оцепенением. Я смотрю на экран и сражаюсь с иррациональным желанием снова не взять трубку. Почему? У меня нет ответа. Наверное, потому что Арсений перезвонил не так быстро, как я ожидала. Лишь напоминание о том, что я мало чего добилась этим вчера, заставляет меня принять вызов.

— На работе? — спрашивает Арсений без прелюдий.

— Да, — подтверждаю я, разглядывая логотип на крышке ноутбука.