Она под запретом (СИ)

На его глазах солнечные очки, от воды и без того чёрные волосы стали темнее.

Залюбовавшись им, я не сразу нахожусь с ответом.

— Эм-м… Всё отлично… А у тебя как? Луиза говорила, что у тебя много работы в последнее время, — спохватившись, кошусь на сестру: не сболтнула ли я лишнего?

— Много работы не то слово, — шутливо ворчит она, глядя на Даню. — Думала уже послать к чёрту этого трудоголика, но потом смягчилась, — вытянув вверх руки, Луиза сжимает и разжимает пальцы, требуя объятий. — Тебе повезло, что ты у меня на хорошем счету, Косицкий.

— Я же мокрый, — Данил перехватывает со столика минералку, которую я принесла, и делает глоток.

 — Арс, а Вован из Дубая вернулся?

— Вроде бы завтра должен, — задумчиво отвечает тот, по-прежнему не отрывая взгляд от телефона.

— Он тебе фотографии присылал? — оживляется Инесса и, грациозно потянувшись, садится. — С ними в отеле автогонщик отдыхает… Фамилию забыла… Который в «Ле-Мане» победил.

— В «Ле-Мане» много кто побеждал. Нет, он мне не присылал.

«Всё-таки Арсений — редкостный грубиян. Инесса из кожи вон лезет, чтобы его внимание привлечь, а он даже головы в её сторону не поворачивает», — не без толики удовлетворения думаю я.

Приятно осознавать, что не весь комплект его пренебрежения достался мне.

Впрочем, не похоже, чтобы Инессу это как-то задело, потому что она встаёт позади Арсения и пробегается пальцами по его волосам. Я возвращаю масло Луизе и отворачиваюсь. Для чего я вообще так рано намазалась? Нужно было сначала искупаться.

Искупаться я не успеваю, потому что минут десять спустя отчим объявляет о готовности мяса. Я снова натягиваю парео, Луиза и Инесса делают то же самое.

За столом разговаривает в основном старшее поколение, лишь сестра иногда вставляет какие-нибудь шутки. Арсений пару раз уходит с телефоном, и каждый раз в его отсутствие Инесса и Луиза начинают о чём-то шептаться. Меня накрывает странное и тёмное чувство, близкое к ревности. Я слишком привыкла считать себя частью этой семьи, пусть и не самой значимой, привыкла к расположению Луизы, а сейчас чувствую, будто всего этого лишаюсь. Если у Арсения и Инессы всё настолько серьёзно, то скоро она займёт моё место, и обо мне забудут.

От этих мыслей есть откровенно расхотелось, и только из уважения к отчиму я заставляю себя проглотить кусок мяса.

— Спасибо, было очень вкусно, — отодвинув стул, я встаю. — Пойду немного поплаваю.

Против моего ухода никто не возражает: Арсений вернулся за стол, переключив на себя внимание Инессы, Луиза вновь смотрит на Данила, а отчим продолжает беседу с Ладыгиным.

Проведя в воде десять минут в попытке остудить голову и успокоиться, я возвращаюсь к шезлонгам.