Опер с особым чутьем

Такими темпами ни хрена не заработаем. Не отменили еще деньги в стране, верно? А как народу жить без этих проклятых бумажек?

Буковский пожал плечами.

– Ну, ходим. Толпой не валим, так, по одному, по двое. Ночами не жарко, приходится печку топить, ветра тут лютуют… Нет ничего интересного в вашем городе, только пятки напрасно сбиваем. В магазин зайдешь, еще куда. Танцы – для молодых, в кино – всякая ерунда трофейная. Не до развлечений, в общем.

Павел шел последним, присматривался. Куренной разговаривал с Буковским, остальные волокли ноги к бараку. Иногда оглядывались, одаривали неласковыми взглядами.

Этих людей можно было понять. Чужаков нигде не любят. Чужаков с корочками РКМ – тем более. Что на уме у милиционеров? Люди вели себя сдержанно, открытого недовольства не проявляли. Коренастый малый открыл ключом дверь барака, народ потянулся внутрь.

– Зайдем? – спросил Куренной. – Да вы не пугайтесь, просто глянем на быт советских мореходов. Вдруг краденую тушенку под кроватью найдем?

Он вроде пошутил, но шутка не понравилась. Буковский сделал раздраженную мину – ладно, ищите свою тушенку.

В бараке было просторно, в остальном – ничего хорошего. Окна, заклеенные изолентой, дребезжали от ветра. Мыть полы в привычку не входило. Заправлять кровати – тоже проявление дурного тона. Вещи валялись где попало – снасти вперемешку с фуфайками, недоеденными продуктами. По столу рассыпались крошки, костяшки домино. Среди препятствий лазили жирные тараканы. Их, похоже, специально разводили. Людей они игнорировали. Но вот пустые бутылки под окном были выстроены ровно, в две шеренги – как военные на параде. Задерживаться в этом вертепе явно не стоило. Возникло странное ощущение, что этот бардак создают намеренно – для таких вот редких посетителей. Впечатления бродяг эти люди не производили – основательная, целеустремленная публика. Прощание вышло скомканным, руки не жали. Народ отворачивался. Буковский для приличия что-то буркнул: в духе «ждем с нетерпением нашей следующей встречи».

Оперативники направились к берегу, где оставили машину. Спина чесалась. «Это ладно, – думал Горин, – пусть смотрят. Лишь бы стрелять не начали».

Ветер усилился, волны с остервенением выбрасывались на берег.

Качался баркас, пришвартованный к пирсу. В машине за закрытыми окнами было тепло и уютно. Сразу бросились окуривать тесный салон.

– Так себе публика, – признался Куренной, – но на убийц вроде не тянут.

– Иногда и не убийцы убивают, – покосился на него Горин.

– Ты еще пофилософствуй, – поморщился капитан.

– Могу, – улыбнулся Павел. – Публика не очень, согласен, замкнутые, себе на уме. А предыдущие студенты чем лучше? Живут в своем мире, неохотно пускают в него посторонних.