Опер с особым чутьем

Вроде нормальные, слова произносят правильные, а кто сейчас этого не делает? Эти тоже – фронтовики, пострадали за Отечество, а смотришь на них – и мурашки по спине ползут. В каждом человеке есть что-то темное. Да и хорошее, наверное, есть – только глубоко закопано.

– Глубоко, – согласился Куренной. – Иногда проще пристрелить, чем раскапывать эту яму. – Он засмеялся, завел двигатель. – Поехали, нам еще с военизированной шпаной пообщаться надо.

Усиливалось беспокойство: в банде дураков не держат; если ходят милиционеры и задают вопросы, значит, дело плохо.

Пусть не вышли на след, но в круг подозреваемых точно внесли. Стало быть, затихарятся либо что-то сделают с этими милиционерами – благо их в городе немного. Но только в том случае, если банду действительно зацепили…

«Военизированная шпана» оказалась из той же оперы – не более дружелюбной и готовой к сотрудничеству. Гостиница «Маяк» находилась на улице Крылова. Здание частично пострадало от обстрелов, функционировало лишь одно крыло. Посторонних не пускали, но людей с милицейскими корочками пропустили. Оружейная комната находилась тоже здесь, ее охранял упитанный субъект в армейском френче без знаков различия.

Проживали вохровцы на втором этаже, по два человека в комнате. Электричество имелось, удобства – во дворе, воду тоже носили с улицы, благо за углом находился колодец. Здесь было немногим чище, чем в прибрежном бараке.

– Прислуга уволилась, что ли? – Павел настороженно озирал неухоженные помещения, лестницу.

– Во-первых, в твоем бараке ненамного чище, – ухмыльнулся Куренной. – Видел, помню. Ты такой же свинтус. Во-вторых, в идейном плане плохо подкачан.

Это у них, в загнивающем капиталистическом мире – прислуга. А у нас – обслуга. Чуешь разницу?

– Честно говоря, не очень.

Но спорить Павел не стал. По лестнице спустились двое, завернули в оружейную комнату. Вышли через минуту – с карабинами Мосина, с запасными обоймами в подсумках. Глянули неодобрительно – мол, чего надо этим милиционерам? Данная парочка, по-видимому, заступала на смену. Обычные мужики, в полувоенном облачении; от рыбаков на озере их отличало только отсутствие бород и щетины.

Командир группы вневедомственной охраны инструктировал бойцов в холле в конце коридора.

Трое стояли в шеренгу – не сказать, что навытяжку, но строй держали. На вид бывалые люди – от тридцати до сорока, основательные, физически развитые. Все как по команде повернули головы, без всякой приветливости уставились на пришельцев. Крепыш, прогуливающийся перед строем, остановился.

– В чем дело? Почему здесь посторонние?

Мелькнула мысль, что такой взгляд идеально подошел бы следователю НКВД, разоблачающему очередного врага советской власти.