Просто друзья

Именно сейчас мне не терпится узнать, что чувствует Глеб.

Но спрашивать я не спешу, этот момент ценен своей тишиной. Глеб шумно глотает воду, словно не пил все это время. Безумная жажда.

– Может, все-таки скажешь где ты был?

– Мила! – Строго смотрит на меня.

– Глеб, пожалуйста, – смотрю на него умоляюще, потому что ответ мне важен, очень.

– … нет. Тебе знать не надо, да и неинтересно.

Хочется запустить в него еще чем-нибудь. На этот раз, чтобы точно задело. Желательно сердце. И оставить там рану.

– Что теперь будет? Между нами?

Только не говори про друзей. Это уже будет подло.

Даже для тебя, Глеб Навицкий. Он смотрит на меня. Взгляд прямой, цепкий. Отвести свой получается с трудом. Он вытягивает ответы на свои вопросы, которые никогда не решится задать.

– Секс по дружбе? А что? Очень даже современно, – взгляд искрит, цепкость сменяется смешинками.

– Ага, еще скажи свободные отношения, – решаю съязвить я.

– Милка, мне с тобой хорошо. Даже забываю, как и почему ты оказалась рядом со мной.

– Нет, – жесткий его ответ сбивает с ног. Безусловно, рассчитывать на влюбленность и открытость Глеба Навицкого было верхом глупости, но его тон оставляет гнилые следы внутри, – а ты?

Мой глоток воды, такой же жадный, попал не в то горло, я поперхнулась.

– Вот еще. Я люблю только себя.

Мы еще немного так простояли и общались взглядами, а может убивали ими же.

– Прости, – указываю я на разбитый ноутбук и телефон, – не знаю, что на меня нашло. Навалилось все как-то.

– Да ничего. Мне понравилось, – его черед указывать на коридор, где тоже валяются какие-то разбитые и сломанные вещи.

– Ты давно был на гонках?

– А что? – взгляд снова цепкий.

Глеб думает, что я знаю больше, чем он позволяет это мне.

Подхожу к окну. Там парочка подростков мило обнимаются, целуются. Она – в нелепом пуховике кислотного оттенка и в безразмерной шапке, и он – в черном коротком пуховике и накинутом на голову капюшоне. Облокотились на зеленый заборчик и лобызаются. Отворачиваюсь.

Сажусь на подоконник, благо в бабушкиной квартире они низкие, но широкие. Раньше вечно здесь стояли какие-то цветы, от которых я ходил и чихал. Вспоминаю и рефлекторно чешу нос. Аллергия на шоколад, на цветы. Я будто не создан для того, чтобы ухаживать за девушкой.

Вспоминаю Милу. Я видел ее несколько недель назад. Ушел из теплый постели, где все пропиталось запахом шоколада. Еще чуть-чуть, и у меня начался бы анафилактический шок. А может, от сладости момента. Она лежала на моей подушке, длинные темные волосы были растрепаны и спутаны. А сама Мила тихо сопела, иногда улыбалась своим бантиком. Картинка уютная, домашняя. Мне бы остаться с ней рядом, обнять, зацеловать. Но я, как трус, убежал далеко и скрылся. Даже записки не оставил.