Роза

Я суеверно предполагала, что все, принесенное в больницу, должно остаться там. Возможно, больница казалась мне территорией смерти, наподобие кладбища. Мне казалось, что из больницы ничего нельзя возвращать, и, увидев эти тапочки под больничной кроватью, я почувствовала отвращение. В них она ходила в больничный душ, туалет и курилку, их она надевала, чтобы в тихий час спуститься к друзьям на третий этаж. Потом, когда ее выпишут, она положит их в полиэтиленовый пакет и привезет домой, помоет подошвы и будет надевать их в подъезд покурить.

Я поприветствовала ее, и Светлана пригласила меня сесть рядом с ней на кровать.

Мутный свет от ламп дневного освещения делал здесь все мертвенно зеленым, и ее потемневшая кожа, казалось, состояла из бесплодной земли. Я аккуратно присела на край кровати, панцирная сетка прогнулась подо мной, и я, постаравшись улыбнуться, спросила, как она спит на такой мягкой кровати. Светлана недовольно вздохнула, она скуксилась, покряхтела и ответила, что у нее все кости уже болят от этого матраса. Я провела рукой по цветастому акриловому покрывалу, привезенному бабкой, и отметила, что матрас весь в комках. Вот такой, ответила Светлана и сказала, что некоторые приезжают сюда не только со своим бельем, но и привозят из дома матрасы и даже подушки. Я сплю на казенном, выдохнула она и спросила, принесла ли я сигареты. Я раскрыла пакет, переданный матерью, и достала ей банку, завернутую в кухонное полотенце, пакет с песочным печеньем и контейнер замороженной клюквы. Сигарет нет, констатировала я. Светлана недовольно повела носом, и что же мне курить, спросила она. Не знаю, ответила я. А ты не куришь, спросила Светлана. Я покраснела, мне не хотелось признаваться, что курю. Светлана, уловив мое смущение, близко наклонилась ко мне и сказала, что никому не расскажет, если я отдам ей свои сигареты. Я спешно залезла в потайной карман рюкзака и отдала ей пачку синего L&M. Светлана присвистнула, неплохой вкус, сказала она и заглянула в пачку. Я купила эту пачку вчера и успела выкурить из нее только три сигареты. Мне хватит на завтра, обрадовалась она и спрятала сигареты в карман синтетического халата на молнии. Посиди еще, попросила она. Я не хотела оставаться в этом страшном месте. На соседней кровати тихо спала худая женщина, она лежала к нам спиной, подложив ладони, сложенные лодочкой, под голову. Обесцвеченные волосы были собраны, и я видела ее светлый затылок в россыпи коричневых родинок. У окна на больничной тумбочке телевизор транслировал «Неоконченную пьесу для механического пианино», звук был выключен, и Светлана пожаловалась, что их палата окнами в лес, поэтому антенна ловит только «Первый канал». Когда всякое старье показывают, сказала она, звук выключаю и жду прогноза погоды.