Роза

Из тропы то тут, то там выглядывают обнаженные корни деревьев и хилые ростки кленов.

Идя по тропе, я думаю, что могла бы всю жизнь ходить по одному и тому же маршруту и вытоптать тропу. Люди не договариваются о создании троп, они просто идут, согласуясь со своей телесной интуицией. Думая о своей личной тропе, я думаю о письме. Письмо и есть тропа. В течение жизни я хожу по одной и той же дороге в густом темном лесу, в надежде, что, когда я умру или даже раньше, кто-нибудь еще найдет эту скудную дорожку и расширит ее. Протаптывая тропу, я обрекаю на смерть мелких насекомых и ростки крохотных растений.

Я стараюсь идти аккуратно, насколько это возможно.

Тропа – затвердевшая земля в гуще трав и деревьев, по которой можно идти и доставлять смысл до тех, кто тебя слушает и читает. В своем письме я протаптываю тропу в Усть-Илимск, в квартиру на шестом этаже, на Ангару и усть-илимское кладбище, чтобы однажды она привела в мир, которого раньше не было в литературе. На месте которого был только темный, кишащий тенями лес.

Долгое время мне казалось, что в тугом материнском быте нет ничего хорошего. Я брезговала им и боялась его.

Я презирала материнский трепет перед стиральной машинкой, которую она купила в кредит и запрещала пользоваться в свое отсутствие. Она берегла машинку как хрупкую драгоценность, которую может испортить любое неверное движение. Вечерами она говорила по телефону с подругами, они обсуждали занавески и цвет обоев для ремонта на кухне. Из старых штор она скроила аккуратные накидки на табуреты. Любая вещь, выходившая из строя, тут же перекраивалась и прилаживалась на другое место. Хлопковые кухонные полотенца, покрытые жирными пятнами и алыми следами от ягод, они с бабкой кипятили и отбеливали, пользуясь специальными щипцами. На последней стадии кипячения мать брала щепотку синьки из полиэтиленового пакета и красила воду. На полке рядом с синькой лежал мешок с бледными обмылками, которыми мы пользовались, когда заканчивались деньги.

В предновогодние дни мать выставляла весь хрусталь на кухонный стол и начинала тщательно, с вниманием ювелира, уголком сложенного полотенца вычищать пыль и сор из прожилок салатниц и бокалов. Пахло белизной и кипяченым бельем. Это были дни служения дому, служения вещам.

Одновременно с ней тем же самым в своей квартире занималась бабка, она, переругиваясь со Светланой, наматывала на свой большой палец влажную тряпку и аккуратно вымывала грязь из щелей в плинтусах.

Во всем я старалась противостоять порядку дома. В выдвижном ящике своего письменного стола я хранила граненый стакан, который использовала в качестве пепельницы. Когда мать уходила на завод, я доставала свой стакан и, прогуливая школу, курила в прямо в комнате и всюду сыпала пеплом.