Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Логическую версию было легко проверить, и она смело шагнула к зеркалу в тяжёлой старинной раме. Настроилась на свои где-то запрятанные магические силы, мысленно потянулась к ним и, согласно вчерашним рекомендациям, настроилась на чувство свободы и всепрощения...

Ей показалось, из груди со свистом развернулись упругие нити, хаотически забившись в замкнутом пространстве кабинета. Одновременно нахлынуло чувство облегчения, словно разорвались сковывавшие грудь цепи, и чувство недовольства, что за стены кабинета не выбраться. На окне и обоях заплясали хороводы искорок – она потревожила охранную сигнализацию кабинета? Василиса заполошно принялась подтягивать к себе все невидимые, но отчётливо ощущаемые нити, однако собрать их обратно оказалось столь же сложно, как рассыпанное мелкое зерно без помощи лопатки. Нити дробились и рассыпались, ускользая как вода сквозь пальцы, а из всех щелей к ней поползли засохшие мухи, пауки и мумифицировавшаяся мышка, выбравшаяся не иначе как из подвала. У всех зомби зоологического подвида светились сине-голубым мертвенным светом пустые глазницы, армия дохлых насекомых тихо скребла лапками по полу, подбираясь всё ближе к горе-некроманту...

Вязь заклинания, использованного вчера на кладбище, очень ярко вспомнилась Василисе! Зажмурившись, она воспроизвела в памяти все его завитки – заклинание упокоения действительно было несложным, можно даже сказать – интуитивно очевидным. Магия в её руках присмирела, как игривый щенок после грозного окрика хозяина, и послушно потекла в указанном направлении.

Шуршание по полу прекратилось. Открыв глаза, Василиса со вздохом смела на листок груду затихших насекомых и выкинула их в мусорную корзину.

– Что ж, за плинтусами однозначно стало чище, – проворчала она. Глянула на мышку и задумалась. Влад Дракулич рекомендовал частые тренировки... Для чуда «воскрешения» достаточно отпустить свою силу? Так это проще простого!

Сдав мусорную корзину духу-уборщику во избежание повторения массового набега, Василиса принялась за мышку. Раз оживила-упокоила, два оживила-упокоила, три оживила-упокоила. Закрепление опыта рождало уверенность в собственных силах. Устав от мышки, Василиса и её сдала духу-уборщику и развернулась к зеркалу – ещё один эксперимент не доделан. Шагнула к раме, подняла ладонь и услышала льстиво-угодливое лепетание:

– Чего желает милостивая госпожа?

Василиса аж подпрыгнула от неожиданности. Полтергейста подменили?! Или арестант сбежал, оставив запись голоса для маскировки? В зеркале было пусто: ни отражения стен кабинета и полок, ни самой кляксы – ничего, лишь небесно-голубая синь.