Шторм Z. У вас нет других нас

Окружённый с двумя товарищами в развалинах дома в Работине, он в ответ на крики хохлов: «Хлопчики, сдавайтесь, больше нет вариантов» — разразился потоком отборнейших татарских ругательств, из которых упоминание мамкиных половых органов было самым мягким и культурным, и повёл свою тройку на прорыв, потерял одного, был легко ранен сам, но они выскочили из совершенно жуткого замеса, там, где поднимали руки и сдавались другие.

Там, где сдавались люди, о которых бы я никогда не подумал, что они когда-то сдадутся.

В довершение описания образа Макса я скажу, что он всегда и везде ходил в тельняшке и в какой-то чудовищной бандане. У него была рыжая борода, и если бы не морская пехота Черноморского флота, то этому человеку нужно было сделать что-то немыслимое, невозможное, но переместиться на Тортугу XVII века.

Больше для него всё равно других мест на этой планете не было.

И вот теперь он, насупленный и набыченный, стоял перед мистером Грозным.

— Так, значит, я тебе, говоришь, не командир?

— А кто тебе командир?

— А я тогда кто? Хуй с бугра?

— Ты командир первого отделения. А я из второго.

— Так… А приказы мои будешь выполнять? Вот прямо сейчас?

Так Макс попал в переплёт окончательно.

Не знаю, чем бы закончилось дело, если бы он продолжал гнуть свою линию и отстаивать принципы единоначалия, но, согласившись выполнять приказы мистера Грозного здесь и сейчас, он тем самым признал, что был не прав днём. Нам с Сашей было предложено сесть в сторонке и покурить, остальные двое стояли по стойке «смирно», а Макс начал делать «джампы», отжиматься, бегать двадцать метров вперёд и назад до тех пор, пока не выбился из сил полностью.

— Прошу… Отправить меня… В Работино… В первых рядах готов.

Он повалил его на землю и начал месить ногами, как пятисотого.

Но Макс, в отличие от дедушки и толстого, рыхлого, с одышкой, дяденьки, крутился и вертелся под его ногами, уклоняясь от ударов, группируясь и провоцируя его на пинок с последствиями.

И это произошло. Разъярённый мистер Грозный влупил ему берцем по голове и сразу же осадил. Сработал ментовский инстинкт, нутро росгвардейца уловило опасность.

Он отступил на шаг и приказал ему подняться.

Повернулся к нам и скомандовал встать в строй.

Когда мы проходили мимо него, бросил просто:

— Не обессудьте, пацаны, вам сегодня просто не повезло.

Видимо, он решил уравновесить подход, устроив дрочку всем.

И до самого рассвета мы впятером делали «джампы», бегали взад и вперёд, отжимались и приседали.

Дедушка периодически выпадал из строя, но он его больше не трогал.

Пятисотый умолял сделать перерыв на пять минут и попить водички, он ленивым кивком отпускал его.

Всю дрочку целиком вынесли только я, Саша и Макс.

Закончилось всё так же неожиданно, как и началось.