Шторм Z. У вас нет других нас

Возвращайтесь на исходные позиции и по серости повторите заход. Пожрать и воды возьмёте там-то и там-то. Всё. Конец связи.

Я устало закрываю глаза.

Я надеялся, что хотя бы сегодня нас отведут и на повторное выполнение задачи мы выйдем как минимум завтра вечером, с учётом изменившихся вводных.

Но надо возвращаться сегодня.

Что бы на сей счёт сказал Киплинг или Бэллок? Наверняка что-то бодрое, пафосное.

Но не всё ли равно? Киплинг и Бэллок, увы, сейчас на той стороне. Это же их мир, их цивилизацию, воспеваемую ими систему ценностей защищают сейчас человечки, посылающие нам кассетки под двери подвала.

Хорошие туземцы, присягнувшие белому сахибу. Верные, преданные, стойкие… Как там он писал про облагодетельствованных, «полулюди-полузвери»?

«Нет, — пресекаю я эти размышления, — настоящий талант, настоящие произведения, культура, литература, искусство, кино — это универсальное наследие человечества, стоящее выше сиюминутных распрей и смут. Настанет время, и все встанет на свои места. Поэтому… — щелчком пальцев отправляю окурок в сторону хрипящей радейки, — не будем отрекаться ни от Киплинга, ни от Бэллока. В конце концов, среди этих достопочтенных джентльменов есть и тот, кто сказал:

P. S. Ценой каких-то невероятных ухищрений в ходе переговоров с командованием старший группы добился-таки того, чтобы в этот день нас всё же вывели. Мы вернулись в расположение.

Следующий поход на «очко Зеленского» состоялся много позже.

Но это, как говорит Леонид Каневский…

Был у меня в колонии очень хороший товарищ.

Назову его так, как его звали: Андрей Владимирович.

Андрей Владимирович занимался вопросами коммунального хозяйства в одном хорошем городе Свердловской области.

Андрей Владимирович имел с кем-то неразрешимый хозяйственный спор и по итогам его отправился на 5,5 года лишения свободы в исправительную колонию общего режима.

Поэтому мы с Андреем Владимировичем были коллеги и входили в клуб «159-чиков».

Все «159-чики» на любой зоне представляют собой некий особый клуб, со своими неформальными, термитными связями.

Даже если «159-чики» не общаются друг с другом, то они всё равно друг друга знают.

— Известен ли вам сэр Арчибальд?

— Да, конечно. Мы не знакомы лично с сэром Арчибальдом, но я знаю, что он достопочтенный джентльмен.

Изредка в этот клуб пытается пробиться шпана, осуждённая за «здравствуйте, я сотрудник службы безопасности…».

Но такие люди в клуб не допускаются.

В клуб вход открыт только с ч. 3 и выше.

И конечно, никаких «сотрудников службы безопасности Сбербанка».

Серьёзные люди, с серьёзными сроками, с многомиллионными ущербами и желательно с серьёзными терпилами.

Пенсионеры с выпотрошенными карточками — с такими терпилами в клуб «159-чиков» не пускают.