Снова и снова

Кир по нескольку десятков раз в сутки пытается дозвониться, но я молчу. Я боюсь ответить и сорваться. Боюсь, что как только он услышит мой зареванный и хриплый от слез голос, бросит все и приедет. Ему нельзя, у него контракт и новая жизнь.

Ольга Павловна меня никуда не отпускает, хотя я ей озвучила свое решение съехать от нее и снять себе квартирку. Но факт, что предъявила мне мой тренер — что я все время буду занята, а спать можно и у нее дома — оказался очень весомым. Да и, положа руку на сердце, я не хотела пока оставаться совсем одна.

Занятия с детьми меня приводят в восторг.

Они такие непосредственные и искренние, что диву даешься и лишь умиляешься. Все такие разные и такие смешные. Лучики солнышка в моем хмуром «декабрьском» небе. Три группы, и я всех деток запомнила поименно. И их обращение ко мне «Евгения Аесеевна» каждый раз заставляет улыбаться.

Димка старается меня вытаскивать прогуляться. Приходит один, хотя прошу его познакомить со своей девушкой. Уж очень интересно знать, кто на него так повлиял, что парень стал невообразимо серьезным. Раньше смотрела на него — пацан пацаном. А сейчас повзрослел и изменился.

Как-то раз, когда мы сидели в кафе, Димка обмолвился, мол, предложение думает сделать свой девушке. Романтично, под бой курантов. Ну, судьба у меня, наверное, такая — чужому счастью радоваться за отсутствием своего.

Ребята из «Барсов», с которыми мы зачастую пересекаемся на Ледовой Арене, всегда приветливы, звали даже как-то пойти с ними в клуб. Но после моего отказа и предполагаю, разговора с Димой больше не поступали такие предложения.

Но самым приятным в моей жизни стало время после полуночи. Долгими зимними ночами мне снится Кирилл.

И я уже не пугаюсь этих снов. Мне нравится видеть его, словно он рядом и ничего у нас не поменялось. Он, я, Джек, наши уютные вечера на кухни, жаркие ночи в спальне и безумства на улице. Это страшно, но чем дальше, тем отчетливее понимаю — пропадаю, и появляется стойкое ощущение, что живу я лишь своими снами.

Отслеживаю все матчи и жизнь новой его команды. Высматриваю на фотографиях, видео. Свои соцсети он забросил окончательно, да и при мне особо ими не пользовался.

Мой Кир, такой важный, красивый… настоящий, но там.

В Америке. Это давит тяжелым грузом в районе груди. И я уже привыкла к этому ощущению.

— Елку ставить будем? — раздается голос с раннего утра в моей комнатке.

— Прямо сейчас? — открываю один глаз и, щурясь, пытаюсь разглядеть Оль Палну.

— Да, а что нам мешает? Завтра уже тридцать первое, тянуть некуда, — хмыкает она и раздвигает шторы в комнате, запуская свет зимнего солнца.

— А можно еще поспать? — ною я, не желая мириться с реальностью.

— Нет, Жень, спать нельзя. Поднимайся, пошли на елочный базар.