Список приговоренных

– Сутки-то всего прошли, как я ему позвонил! Что он за это время успеет выяснить? Да и не факт еще, что к смерти Зубильского причастен профессиональный криминал. Если Платона ухайдакали не «урки», а, так сказать, скромные, законопослушные граждане, которых хрен в чем заподозришь, то в воровской среде что об этом могут знать?

Хлопнула дверь кабинета, и на пороге, как всегда неожиданный и жизнерадостный, появился Станислав Крячко.

– Как ты быстро управился! – обернувшись к нему, отметил Лев с изрядной долей удивления. – Списки привез?

– Конечно! – ухмыльнулся тот, приветственно помахав рукой, и достал из кармана сложенные вчетверо листы бумаги.

– А по поводу книги Зубильского что она сказала? Как она у нее оказалась?

Стас опустился в кресло и левой рукой изобразил жест, который можно было понять, как: «Да нет ничего проще…»

– Оказывается, она еще год назад заходила к Платону с вопросом о завещании на детей. Разгорелся скандал, дело дошло чуть не до рукопашной, и Зубильский запустил в нее первым, что ему подвернулось под руку. И этим первым оказалась книга. Эмилия ее поймала и тут же вышла вон, поскольку поняла – следом за книгой в нее полетит утюг или что-нибудь потяжелее.

Как явствовало из дальнейшего повествования Крячко, дома Слюдянцева обнаружила, что оказавшийся в ее руках фолиант из очень ценных раритетов – изданный лет двести назад сборник Тредиаковского. Она спрятала его в шкаф и забыла о нем.

Пару месяцев спустя ей позвонил Зубильский и предложил за книгу, в общем-то, неплохие деньги. Эмилия сразу сообразила, что дело не в самом фолианте, а в чем-то другом. Перелистав сборник, она нашла в нем какие-то листки с непонятными записями, сделанными рукой Платона. И хотя тот предлагал ей сначала двадцать пять тысяч, потом пятьдесят, из желания насолить экс-мужу Слюдянцева объявила, что книгу давно уже выбросила на помойку. К ее злорадству, у Зубильского началась истерика, он сыпал бранью и проклятиями. Возможно, именно поэтому во время последней их встречи, когда приехали сын и дочь, едва Эмилия вошла в его квартиру, Зубильский закатил дикий скандал и выгнал всех вон.

Слушая его, Лев о чем-то напряженно размышлял, недовольно хмуря лоб.

– Бумажки у нее еще с прошлого года?! М-м-м!.. Ну, тогда все… – с досадой в голосе объявил он, пожав плечами. – Заостряться на этом списке уже нет никакого смысла!..

– Это еще почему?! – чуть ли не хором спросили его Станислав и Орлов.

– Ответ лежит на поверхности. – Гуров говорил, откинувшись к спинке кресла и положив ногу на ногу. – Как и всякий подпольный ростовщик, Зубильский вполне обоснованно опасался того, что должники могут «слить» его прокуратуре.