Сталин и разведка

А те, в свою очередь, должны бы быть менее покладистыми и отдавать нужные команды подчиненным им войскам, может быть даже в обход Сталина. Ведь не побоялся поступить так нарком Военно-Морского Флота Н.Г. Кузнецов, благодаря чему на флоте 21 июня 1941 года была объявлена готовность № 1. Военные корабли во всеоружии встретили атаки немецких самолетов и не понесли существенных потерь.

Если опросить широкий круг читателей о том, почему война оказалась для Сталина неожиданностью, то можно ожидать: большинство объяснит это тем, что Сталин верил Гитлеру, верил в то, что тот не посмеет нарушить пакт о ненападении между СССР и Германией, подписанный 23 августа 1939 года.

Но можно ли предположить, что Сталин, не веривший никому, даже своим ближайшим друзьям, точнее сотрудникам, так как друзей у него не было, вдруг поверил Гитлеру? Что он посчитал его джентльменом, благородно выполняющим свои обязательства? Вряд ли. Сталин не знал подлую сущность Гитлера, не знал о его программе завоевания «жизненного пространства» на Востоке, изложенной в «Майн кампф». Да и сам Сталин вряд ли был джентльменом вообще, а по отношению к Гитлеру в особенности.

Можно предположить, что если бы сложились благоприятные условия, он, не задумываясь, разорвал бы советско-германский пакт, как он поступил весной 1945 года с советско-японским пактом о ненападении.

При всем неуважении к Резуну («Суворову»), как к предателю и недобросовестному исследователю, можно в какой-то степени принять его версию о том, что Сталин готовился к наступательной войне против Гитлера. Правда, не в 1941 году, как утверждал Геббельс — и вторящий ему Резун, — и не в 1942-м, и даже не в 1943 году, а тогда, когда страна и ее армия будут готовы к этому и сложится благоприятная международная обстановка.

Гипотетически можно предположить, что не англичане с американцами, а мы бы открыли в 1944 году Второй фронт. Но это уже тема для других исследований. Мы же отметим, что Сталин не верил Гитлеру так же, как и никому другому.

И все же, не будучи благоглупеньким джентльменом, он верил. Не Гитлеру, а в Гитлера. Он понимал, что собой представляет этот человек, и по-своему уважал его.

Он видел в нем государственного деятеля крупного масштаба и талантливого военного руководителя, войска которого в считанные недели расправились с армиями почти всех европейских государств и водрузили свои знамена над их столицами.

Хорошо зная историю, Сталин, вероятно, верил в то, что Гитлер тоже хорошо знает, по меньшей мере, историю своей страны. А в ней присутствовал великий Железный канцлер— Отто Эдуард Леопольд фон Шёнхаузен Бисмарк.