Ступа с навигатором

– Пустяковое дело, – засмеялся Гарик, – берем зажигалку, подогреваем фигню, она расплавляется…

Полковник замотал головой, замахал руками, потом написал заглавными буквами: «НЕТ!!!»

– Не нервничайте, – сладким голосом пропел Розов, – безвыходных ситуаций не бывает. Есть люди, которые не видят выход. Надо чихнуть!

Полковник схватился за ручку.

– Если чихать с открытым ртом, то все, что в нем лежит, всегда вываливается, – сообщил Никита, – начинайте!

Полковник поерзал на стуле.

– Давайте не тормозите, – наседал специалист по финикам.

Теперь на бумаге появилось: «Не могу».

– Марина! Зачем тебе мужик, который даже чихнуть не способен?

– Масло! – закричала Нина. – Пусть Александр Михайлович наберет в рот…

– Не сумеет, – остановил домработницу Илья, – шар плотно сидит. Разве что взять шприц, аккуратно отодвинуть щеку…

Дегтярев вцепился в ручку.

«Нет! Вы мне язык проткнете».

– Саша, иголку не наденем, – объяснил Феликс.

«Нет! Из-за вас лишусь речи».

– Можно использовать клизму, – осенило моего профессора, – у нее кончик мягкий, Нина у нас…

– Есть, есть, есть, – заликовала помощница по хозяйству и умчалась.

– Масло надо брать вазелиновое, – объяснил Илья.

«Нет! Хочу оливковое», – сообщил полковник.

– Оно не такое скользкое, – решил поспорить Войлоковский, – может не сработать.

«Нет! Оливковое! Настоящее! Итальянское! – потребовал Александр Михайлович и прибавил: – В России ни оливки, ни маслины не растут».

В комнату вбежала запыхавшаяся Нина, она держала большой резиновый мешок, от которого тянулся шланг. На его конце имелся пластмассовый наконечник.

– Это что? – захихикал подкидыш.

– Клизма! – сообщила Нина.

«Не хочу такую», – занервничал Дегтярев.

– Кружка Эсмарха великовата, – отметил Илья, – но может подойти. Только масла потребуется много.

– Нет проблем, – кивнула я, – у нас в кладовой есть запас.

«Нет, нет, нет, – написал полковник, – не хочу, чтобы в меня лили что-то с помощью кружки, который пользовался Эсмарх. Никогда. Нет».

– Эсмарх тем, что принесла Нина, пользоваться не мог, – тоном воспитательницы, которая беседует с капризным трехлеткой, произнес Маневин, – Фридрих Эсмарх скончался в тысяча девятьсот восьмом году. И он…

Дегтярев застучал ладонью по столу, потом на бумаге появилось новое «эссе».

«Нет! Нет! Нет! Ни за что не позволю запихивать мне в рот эту штуку. Ей больше ста лет! Выкиньте ее!»

– Она новая, – воскликнула Нина, – недавно из аптеки.

– Саша, послушай, – попытался урезонить друга Феликс, – Эсмарх – врач, который придумал клизму. Сам он ею не пользовался.

«Ага, – нацарапал на листке полковник, – значит, барахло клистир.