Ступа с навигатором

Не ощутил никакого постороннего вкуса, отличный продукт. Сейчас жив и здоров. Может, не в рыбешке дело? Вероятно, Сергей съел нечто отравленное, а потом сел завтракать. Поэтому все сейчас винят чавычу. Но надо иметь несколько версий произошедшего.

Потом управляющий повернулся к Павлу:

– Вы знаете мою историю. Я бесконечно благодарен Алевтине Федоровне за все, что она сделала для воспитанника детдома. И у меня нет ни малейшего повода для плохого отношения ни к Сергею Валерьевичу, ни к вам! Простите, что рассказал про бутерброд, но сыщикам надо знать правду, иначе они не докопаются до истины. Я ел ту же чавычу. Я здоров. В пути еда не могла протухнуть. Два варианта. Или яд попал в деликатес, когда он оказался в доме. Или металлический вкус у покойного во рту возник от другой причины. Есть ряд лекарств, принимая которые постоянно можно приобрести такое ощущение.

– Они просто частные детективы, – возмутился Павел, – не полиция. Дилетанты! Не пойму, какого черта мать их позвала!

– Наш руководитель, Александр Михайлович Дегтярев, полковник, – затараторила я, – много лет служил в уголовном розыске.

– Чего же он подался в частное агентство, – захихикал Павел, – за пьянку вышибли?

– Валерий Николаевич тщательно охранял личную жизнь, – примкнул к беседе Сеня, – журналисты ничего не знали и до сих пор обладают лишь небольшой информацией о личной жизни бизнесмена. Смерть Нины не стала обсуждением ни в соцсетях, ни в газетах. Алевтина Федоровна ведет себя, как супруг. Она не желает радовать любопытных людей сообщениями о том, как сейчас дела у семьи, поэтому, изучив рынок услуг, приехала в наше агентство. Вдова не желала, чтобы ее сыновья узнали: мать опасается, что смерть Валерия Николаевича и Нины результат чужого злого умысла, где-то в доме находится Захоронка Мрака. Она причина преждевременной кончины супруга и дочери.

– Что? – расхохотался Павел. – Захоронка Мрака? Держите меня семеро! Мать совсем офигела?

– Какая чушь, – веселился Павел.

– Вы слышали от мамы про Захоронку Мрака? – задала я свой вопрос.

Павел вытер пледом слезы, которые выступили у него на глазах.

– Конечно нет! Мамахен любит пошутить. Чувство юмора у нее специфическое. Когда-то к нам приезжала убирать дом Олеся. Отец тогда еще не свихнулся окончательно, не велел нанимать разных слуг. Олеся из-за своей хромоты носила ортопедические ботинки. Мать к ней обращалась: «Золушка!» Понимаете тонкую издевку? Хрустальные башмачки, принц и грубая, страшная обувь для инвалида!

– Все не так! – возмутился Василий. – У Олеси имелся жених, он служил полотером в музее, который до большевистского переворота дворец. Здание принадлежало то ли какому-то графу, то ли князю.