Табу на любовь

Теперь бы заставить ноги двигаться, а мозг — работать.

Помог звонок помощницы. Вытащил из странного отупения или гипноза.

Мне казалось, что по ту сторону двери моя Ратти стоит точно так же, касается прочной преграды и вновь плачет.

Мысленно дал клятву, что стерва, ставшая причиной слез моей девчонки, непременно пожалеет о каждом ядовитом слове.

Непременно пожалеет!

— Да?! — пробормотал я.

— Ром Дмитрич, требую надбавку за сверхурочную работу! — нахально заговорила Руслана. — И да, кажется, я кое-что нашла. Думаю, вам понравится.

— Я тебе и без того плачу дохрена, — пробормотал я, отталкиваясь рукой от двери.

Уходить было трудно. Сложно. Невероятно. Сродни маленькой смерти.

Но сейчас я ничего не мог поделать. Сейчас Ратти я не нужен.

— У меня для тебя предложение, — не заботясь о хороших манерах, грубо произнес я.

Я даже не взглянул на женщину, севшую за столик напротив. Мне нужны ее услуги, и я готов оплатить столько, сколько она попросит. Главное, чтобы Марго выполнила свою работу идеально.

— Ты ведь знаешь, Рома, я не могу отказать тебе, — промурлыкала Маргарита.

Прищурился, взглянув на Рушинскую. Сомнений не было, она прекрасно подготовилась ко встрече со мной. Возможно, это даже хорошо.

— Нужно, чтобы ты обратила свое внимание вот на этого человека, — произнес я, вынул телефон из кармана и положил перед бывшей любовницей на стол.

— Ромааа, я тебя не понимаю, — идеальная бровь Марго взлетела вверх. — Я думала, ты решил…

— Назови любую сумму, Марго, — перебил я Рушинскую. — У тебя три дня. Ты справишься.

Марго вздохнула, бросила небрежный взгляд на экран телефона, потянулась через стол, собираясь дотронуться ладонью до моей щеки.

— Я скучаю, Ромааа! — тихо произнесла Рушинская.

Вовремя перехватил ее ладонь, крепко сжал так, что на лице женщины проскользнула гримаса недовольства.

— Мне нужно, чтобы ты, Марго, трахнула этого мужика. Более того, чтобы все подробности попали в прессу. Но главная цель — его жена, — прошипел я, выпуская ее ладонь.

— Ее мне тоже трахнуть? — скривилась Рушинская.

— Достаточно, чтобы она увидела вас вместе, — отчеканил я.

Репутация для Иоланы значила многое, как и статус образцовой жены. Но я собирался разрушить эту иллюзию, чтобы эта стерва знала: нельзя лезть к моей девчонке.

— Тебе это дорого обойдется, Роман Дмитриевич! — пригрозила Рушинская.

— Три дня, Марго, — мотнул головой в сторону входной двери.

Марго кивнула. Поправила волосы, крохотное платье и ушла.

Не секрет как для Рушинской, так и для всего мира: Львовский — мудак. Но я очень надеялся, что Ратти не узнает об этом.

В грудной клетке нещадно заныло. Показалось, будто моя девчонка сейчас смотрит на меня.

Бред ведь. По ходу нервотрепка меня доконает.