Табу на любовь

И тихонько поглаживала ладонью короткие волосы на затылке.

Рома шумно дышал. Его плечи шевелились в такт дыханию. И мне казалось, что он вот-вот упадет к моим ногам, сраженный сердечным приступом.

— Ром? — тихо позвала я.

— Мм? — откликнулся он, и мне показалось, что крепкая ладонь еще сильнее и требовательнее сомкнулась на моих пальцах. А мои пальцы, соответственно, на его возбуждении.

— Ты ведь не собираешься сейчас отключиться, как в тот раз? — уточнила я.

— Я всех нашел и наказал, — пробормотал Роман. — Меня больше не травят по утрам. Теперь у меня только один наркотик — ты.

— Травят?! — вздрогнула я, отстранилась, заглянула в глаза Роману. — Ты серьезно? Это не шутка?

— Забей, — усмехнулся он и тут же зашипел, когда я попыталась убрать руку. — Мне хреново, маленькая. Ты даже не представляешь, насколько мне хреново.

— Роман! — прошептала я, испугавшись, что он все же отключится в салоне и упадет на пол, к моим ногам.

Львовский лишь хрипло рассмеялся. А потом позволил моей руке скользнуть по внушительному, до боли напряженному бугру, который упирался в мои разведенные бедра.

— Я не буду спать с тобой, Роман Дмитриевич, пока ты женат! — выпалила я на одном дыхании.

Рома издал гортанный стон. Что именно он означал, я так и не поняла. Мою душу терзали смущение и стыд, как и жуткое желание. Трусики можно было выжимать. Но я не собиралась идти по стопам матери и становиться любовницей женатого мужчины, даже во имя дикой страсти к этому невыносимому и безумному человеку.

— Знаю, — простонал Рома. —Я не могу сейчас … Дай мне минуту… Не могу…

Я зажмурилась. Львовский жадно прижимался ртом к моей шее, а рукой — к затылку. Вторая ладонь по-прежнему фиксировала мои пальцы. И я поняла, что просто не смогу уйти.

Мне до боли хотелось этого. Я соскучилась по его голосу, по диким, обжигающим касаниям, по откровенным ласкам.

А еще мне хотелось поверить Роме. Хотелось закрыть глаза и представить, что не было ни его свадьбы, ни новости о беременности сестры, ни нашего едва не убившего меня расставания.

«У вас будет дикая и безумная любовь!» — так повторяла бабушка всякий раз, когда гадала и высматривала мою судьбу в своих картах или на дне кофейной чашки.

Я шумно втянула носом воздух. Терпкий, до боли знакомый аромат Львовского защекотал ноздри, сладко окутал все мое тело. И я уже сама не понимала, что творю.

Пальцы осмелели, теперь уже самостоятельно принялись поглаживать мужскую напряженную, каменную плоть. И Рома застонал громче, впиваясь пальцами в мои бедра.

Но я не пошевелилась. Лишь настойчивее принялась поглаживать и сжимать. Рома шумно выдохнул и процедил несколько крепких матерных словечек.

— Только не останавливайся, Ратти! — простонал мужчина свою просьбу-приказ.