Все, что мы когда-то любили

Ремонт старой иномарки – это вообще сжирало огромные суммы, но очень хотелось повыпендриваться. Ну и девушки, да. Девушки требовали внимания. Не то чтобы он подбирал капризных и избалованных, нет. Такие, как правило, в его сети не попадались. Но цветы на Восьмое марта, на дни рождения, подарок на Новый год, поездка в Питер или в любимую Ригу – это было необходимо. В конце концов, отпуск, где сплошные кафе и рестораны.

Все понятно, денег всегда не хватает. Сколько раз он давал себе слово копить, откладывать, делать заначку. Но не получалось. Журавлев расстраивался, злился и с делом этим закончил.

«Ну не умею, – оправдывал он себя. – Это надо уметь, это черта характера».

С дочкой он встречался два раза в месяц, по выходным. Кино, кафе-мороженое – обычный набор воскресного папаши. Но, час оттрещав, Милка скучнела, начинала поглядывать на часы, и он понимал, что ей хочется к подружкам.

– Совсем нет у меня с ней контакта, – жаловался он бывшей жене. – Совсем.

– А ты что хотел? – усмехалась Алка. – Два часа в месяц, мороженое и кинцо? Журавлев, ты наивный или дурак? Возьми ее с собой в отпуск. Ты ездишь в такие интересные места – на Байкал, на Белое море, в Прибалтику, на Кавказ.

Не шлюх своих возьми, а родную дочь. Там и наладите контакт, уверяю тебя! Но тебе ж неохота с ребенком возиться. Какая от этого радость: кормить, следить за здоровьем, развлекать разговорами. Нет, лучше с бабой. Лучше и проще. И даст, и покормит. Логично.

Он обижался, но понимал – Алка права. Все именно так. Да и побаивался он брать Милку – вдруг и вправду заболеет, вдруг ей не понравится, вдруг запросится к маме?

К двенадцати годам Милка превратилась в вымогательницу и хитрюгу – клянчила тряпки и прочие девичьи штучки.

Он понимал – отношение к нему потребительское. Дай – или надутые губы и слезы в глазах. Откупался, куда денешься. Так и таяла ненадежная заначка.

С Алкой, Милкиной матерью, когда-то была любовь. Точнее – страсть, притяжение молодых тел. Им казалось, что это главное – быть вместе ночью. Хилое основание для брака, но по молодости вполне. К тому же дурой она не была, наоборот, очень практичной и очень земной, знала, что да как, умела дружить, заводила нужные связи. Но через два года они уже вовсю ссорились, громко скандалили и били посуду.

Правда, в то время все еще сладко мирились.

На третий год родилась Милка. Стыдно сказать, но совсем не ко времени, им обоим уже было понятно, что они себя исчерпали. Однако делать аборт Алка отказалась: «Еще чего! Я, между прочим, замужняя женщина!»

Да он и не предлагал, наивно полагая, что рождение ребенка может все изменить. Ерунда. Рождение дочки только добавило взаимных претензий и скандалов. Измученные, издерганные, почти ненавидящие друг друга, они наконец развелись.