Все, что мы когда-то любили

Склонил педагог, взрослый и уважаемый человек, для нее почти бог, да нет, не почти – именно бог! И ей, маленькой и глупой девочке, не хватило сил ему отказать.

– Если бы ты знал, как я страдала! Я даже пыталась покончить с собой. Ты простишь меня? Простишь? – без конца повторяла она.

Тогда ему впервые показалось, что он смотрит какое-то дешевое дурацкое кино.

– За что? – хрипло спросил он. – Мне не за что тебя, Поля, прощать. Это жизнь. Довольно банальная история – педагог совращает ученицу. Об этом писали классики.

– Банальная? – взвилась она. – Да как ты можешь? Это моя душевная травма, это… – Она захлебнулась истерическим кашлем.

 – Это мои страдания, моя истерзанная душа! А ты про каких-то классиков! Игорь, это бесчеловечно и страшно!

«Боже мой, – думал он. – Кажется, я здорово влип». Так и было. Влип он тогда по полной – почти год не мог от нее отвязаться, даже спрашивал совета у Алки, своей бывшей, неглупой и хваткой жены.

– Так тебе и надо! – смеялась она, выслушивая его опасения. – Такая может спокойно и заявить на тебя, и повеситься перед твоей дверью. Хотя вряд ли – эти истерички отличные манипуляторы.

Кстати, а что она хочет? Журавлев, пойми, это главное. Не знаешь? Наверное, любви? Ну ты и дурак! – веселилась бывшая. – Она психопатка, экзальтированная сумасшедшая. И что ей придет в голову, не знает никто. Ладно, подумаю. Но какой ты болван! Тургеневская девушка, чистота и наивность! Таких сейчас нет, понимаешь? Исчезли как класс. И слава богу – в нынешнем мире таким не выжить. Ладно, не дергайся. Я уверена, что она состоит на учете. Как где? В ПНД! Ну ты и придурок! Короче, надо попасть к ее психиатру. Да, и еще! Это важно – надо все разузнать про ее семейку. Про родственничков. Ты меня понял?

Да понял он, понял! Но как разузнать про семейку и как попасть к ее врачу? Если он вообще существует. Конечно, в ПНД говорить с ним не стали – все правильно, медицинская тайна.

А вот преподавательница в училище оказалась болтливой:

– Да, девушка со странностями, несовременная, скромная, тихая. Нервная очень. Чуть что, в слезы. Подвержена истерикам. Сложно с ней очень, поверьте. Талантливая, но видно, что с неустойчивой психикой. Ну да, творческий человек, я понимаю… Но! Здесь, в училище, все у нас творческие.

Но далеко не все истерики и психопаты. А что до семьи – кажется, да, была там история. Вроде бы больная мать и нездоровый странный старший брат, но точно не знаю. Так, разговоры.

Почти целый год Полина его мучила – два раза в неделю он доставал из почтового ящика письма, в которых она то клялась в вечной любви, то обвиняла его во всех страшных грехах: в разбитой жизни, в окончательном неверии людям, – то грозила отомстить, то намекала на самоубийство.