Все, что мы когда-то любили

«Но все, все, проехали, – с облегчением думал Журавлев. – Освободились. А ты, Игорек, все-таки думай. Мальчик-то взрослый, пора, друг. Пора».

Кира появилась месяцев через восемь после освобождения от Лианы. Кира, Кирюха.

* * *Пытаясь уснуть, Журавлев лежал в гамаке, но Тамара чем-то гремела в сарае. «Вот ведь приспичило, – злился он, – неужели попозже нельзя?»

Но если Тама что-то вобьет в свою упрямую голову, отговаривать ее бесполезно. Нагремелась и пошаркала к забору. Калитка хлопнула. Ага, пошла по соседям. Тимур с Наной и Оксана – самые близкие и единственные, с кем Тама общалась.

Тимур, который коптил бастурму, в юности был влюблен в Таму, Нана – его ревнивая жена, а Оксана – просто подружка.

С Тимуром и Наной все исключительно по делу, накоротке. Нана злится, так зачем нервировать хорошую женщину? А Оксана – подружка, с ней – новости и сплетни, жалобы на жизнь и здоровье, воспоминания о молодости, в общем, душевное общение. Оксана была одинокой, пьющий сын утонул лет двадцать назад, осталась внучка, которую Оксана не признает, – непохожа. Дура, конечно. Признала, была бы одна родная душа. А так никого.

Чего рогом уперлась?

Сейчас Тама с Оксаной выпьют чашки по три кофе, съедят полторта, а вечером Тама станет жаловаться на давление и высокий сахар.

Во дворе стало тихо.

«Да, – подумал Журавлев, – совсем неохота в Москву. Навалится все и сразу, все неразрешенные дела, долги, душевные и моральные, выяснение невыясненного и давно выясненного, а это Кира и Лола, чтоб ее»."

"А еще Алкины справедливые жалобы на дочь. Но помочь ей Журавлев не может. Милка человек взрослый, живет по своим правилам, упрямая как осел, и это в него, как утверждает Алка.

И спорить с ней глупо, он и сам знает, что упрямый осел. В Москве работа, по которой он совсем, увы, не соскучился. И снова поиск халтуры, чтобы хватило и Милке, и Кире, и немножко ему. И снова этот двор и подъезд, пропахший мочой и скандалами, пустые глаза, смотрящие ему вслед, и холодный шепоток осуждения. Гремящий по ночам холодильник, который давно пора заменить, но неохота. Ничего неохота. Все опостылело, все. И осень, и бесконечная нескончаемая зима, и хлюпающая грязь под ногами, и тянущийся холодок из-под рассохшихся рам, и крики соседей, и вечная бубнящая муть по телевизору.

Кусок колбасы и подгоревшая яичница, всегда переваренные, развалившиеся пельмени, и крепкий чай, от которого потом не уснуть. Да нет, не спит он не из-за чая, тоже мне причина! Не спит он из-за себя. Потому что жизнь до смешного предсказуема, бессмысленна и неинтересна, скучна и тосклива. Он знает все наперед, и ничего не изменится, ничего. Слаб он в коленках, как говорила Алка, такой характер. А главное – нет у него воли. Да, воли и желаний. Он трус и сам это знает.