Все, что мы когда-то любили

Но кроме слов и обожания было еще и дело – папа всегда все брал на себя: ходил за продуктами, относил белье в прачечную. Варил суп и делал жаркое. Чистил маме яблоко на ночь и ставил блюдце на тумбочку. Папа пылесосил, вытирал пыль, мыл окна. Словом, все нудные домашние дела, утомляющие женщин, делал папа. А прекрасная Ларочка царствовала и правила.

К тому же отец хорошо зарабатывал, не гнушаясь дальних и тяжелых командировок: три года в отдаленной провинции в Индии, два в Туркмении, в вагончике посредине степи и палящего солнца. Ездил в Томск, Иркутск, Магадан, на Дальний Восток.

И все это для того, чтобы заработать и украсить Ларочкину жизнь. Сапфиры из Индии, песцовая шуба из Нерюнгри, банки красной икры и крабов с Дальнего Востока, туркменские ковры, чтобы было приятно ногам. Хурма, персики, виноград с самаркандского базара. Платок из Оренбурга, настоящий тончайший шелк из Ташкента.

Даше тоже привозил подарки – например, финский комбинезон из далекой Туркмении.

– Ну не идиоты? – смеялся папа. – В горном ауле, где ни черта не понимают, еще и по такой цене! Ну и лежат эти комбинезоны, бери не хочу!

И игрушки привозил отовсюду, и настоящее сари из Индии, в котором Даша произвела фурор на новогоднем вечере в школе.

Но мама всегда была на первом месте. Всегда.

Даша слышала, как пьют и гуляют, проматывая зарплату, чужие отцы, и удивлялась: вот как бывает! И в который раз понимала, какая она счастливая. У нее в семье лад, любовь и благополучие.

Папы не стало, когда Даша училась на первом курсе. Сердце, скоропостижная смерть. И обе женщины застыли в растерянности – как им теперь жить? Как и на что? Папа был всем, папа за все отвечал. Они были спокойны, беззаботны и счастливы.

Но это все в прошлом. Теперь они одинокие, растерянные, насмерть перепуганные, бестолковые, ни к чему не способные клуши. Они ничего не умеют и совершенно беспомощны.

Через полгода после папиной смерти пришло грозное уведомление, что их долг по квартплате и коммунальным услугам дает право жэку подать на них в суд. Господи, они просто забыли! Забыли, что за квартиру надо платить. К тому же ни свет, ни газ они считать не умели, так же как и заполнять платежные квитанции.

«Нелепые, – думала Даша, – какими же мы оказались нелепыми!» Мама не плакала.

Глядя в окно, молча пила утренний кофе, теперь безо всяких гренок и блинчиков, которые ей делал к завтраку папа. Выпив кофе, мама причесывалась, надевала первое, что попадалось под руку, и шла на работу. Краситься она перестала.

Мама служила в канцелярии медицинского института. Придя с работы, молча переодевалась, пила чай «с чем придется» и уходила к себе. Даша ее не тревожила. Мама не убирала квартиру, не готовила обед и не ходила в магазин.

– Даша! – Она возникала в дверном проеме.