Танцующая с грозой (СИ)

Он же рассказал нам и эльфийскую легенду о "следах Морины".

— Извините, я со своими вопросами задержала вас, а дома вас, наверное, ждут

— Наверное. Пока ждут.

И сказано это было с такой болью, что нужно было быть даже не бревном, а булыжником на дороге, чтобы не почувствовать этого.

— Пока у меня есть дочь. А через три дня, я останусь одиноким и никому не нужным

— Дочь выходит замуж?

— Если бы. Через три дня она перестанет быть моей дочерью и относится к моему роду.

Могла ли я пройти мимо и не сунуть свой нос в дело, которое меня ну никоим образом не касается? Да, конечно, нет!

Могла ли промолчать девушка, которая готовила лекарства для любовницы мужа, не попытаться хотя бы выслушать о беде чужого ей существа, но не сделавшего ей ничего плохого? Риторический вопрос.

С десятком вопросов, как и почему, эльф был усажен, чуть ли на землю, благо подвернулось поваленное дерево, заверен, что мы ну вот точно никуда не спешим и спать не хотим, и никто нас искать не будет, и переживать из-за нашего отсутствия тоже.

Эльф, как-то горько усмехнувшись, видимо что-то для себя все же решил. Так как начал рассказывать.

— У моей матери была всего одна дочь.

И пятеро сыновей. Каждый, впрочем, добился определенных успехов, обеспечив себе хорошее приданное и жильё.

— Приданное? — Я просто не удержалась, за что получила шипение с двух сторон — от Элины и Алиены. Но отнюдь не задела своим удивлением Лернарина.

— Да. Мужчина же обязан иметь жилье и доход, если решил обзавестись семьёй. Он же должен обеспечить жене достойные условия жизни. Но если мои братья были верны военной стезе, я же хотел творить. Но мне повезло, и я нашел свое призвание в игре камней и металлов, я ювелир.

И достаточно известный. Мы с братьями прекрасно осознавали, чуть ли не с рождения, что все имущество семьи перейдет к сестре, любимице и наследнице матери. Поэтому достигнув совершеннолетия, уходили на свои хлеба. Так, кажется, говорят люди? Сестра же к нам никогда не тянулась. Да что там говорить, встретив кого-то из нас на улице, могла пройти мимо и не поздороваться. В своем высокомерии она совершенно не занималась таким плебейским делом, как управление имуществом. И в результате, почти разорила род. Но в военных действиях погибли три моих брата, и их имущество вернулось в семью, тем самым спасая ее от позора. Она попритихла, и попыталась создать хотя бы видимость родственных отношений. Для нее это было огромным шагом навстречу нам. Когда я привез свою выбранную жену, она ее не задевала нарочно, даже порекомендовала портних и учителей для нее. Публично приняла мой выбор, а когда родилась дочь, она лично поздравляла нас. Но несколько лет назад моя жена погибла, она очень любила животных и заботилась даже о хищниках. Один из таких, будучи раненным, ее и убил.