Танцующая с грозой (СИ)

Как это не мой ребенок? А жена… Жене я был бы всю жизнь благодарен, она подарила мне возможность быть отцом, скрыв ото всех мою ущербность, как мужчины.

Элина недолго молчала в ответ.

— Знаете, есть зелье, которое может доказать или опровергнуть родство.

— Я знаю, о чем вы. " Цветок родового древа". Но для меня это не реальный вариант.

— Почему? — Тут уже я не поняла, что такого нереального, если можно сварить какое-то там зелье и решить все проблемы разом — даже если нет возможности сварить, то можно же купить!

— Это зелье не варят просто так. Очень редкие и ценные ингредиенты, травы, что не у каждой хорошей травницы есть.

Плюс очередность добавления, чуть ли не в определенную фазу небесных светил. Срок приготовления этого зелья семнадцать лет. А самое главное, последний ингредиент — цена получения зельем магической силы. Дыхание жизни варившего его. Последнее. Кто согласится его продать? А приготовить сам не могу, смысла не будет. Ведь девочка должна будет себя обеспечивать и в следующий выбор… Куда она попадет, что с ней будет? У меня жалкие крохи времени, а нужно семнадцать лет.

— Если ваша дочь не ваша по крови, вам будет достаточно доказать, что вас планомерно сделали бесплодным.

И обвинить сестру, как наиболее заинтересованную сторону. После подтверждения наличия " лишних ветвей" в крови, никто не осмелится потребовать доказательств вашего родства с дочерью. Но я, почему то верю, что жена не могла вам изменить, даже ради вашего же отцовства — Элина сделала знакомый мне пас. Именно после такого проявляется мой браслет с лисенком. А на шее девушки проявилась плотная цепочка, держащая каплевидный флакон. — Вы правы. "Цветок родового древа" никто не согласится продать. Но его можно подарить. Просто пусть ваша девочка будет счастливой, ей для этого всего-то и надо, что остаться с вами, со своим папой.

Эльф с каким-то благоговением опустился перед Элиной на колени, принял флакон в дрожащие ладони.

— Моя мама сварила зелье с запасом. Хватит на два раза. Первый, вы можете использовать, чтобы лично убедится в верности жены, а второй, чтобы прилюдно подтвердить родство с дочерью.

Я много раз слышала фразу "он смотрел на нее, как на богиню". И не могла понять, это как именно? Но сейчас, глядя на Лернарина, я понимала, что только вот такими глазами можно смотреть на божество.

На богиню, вернувшую надежду, на ту, что помогла сохранить самое ценное в жизни.

— Элина, а зачем твоя мама его варила? Зелье, скажем так, необычное — два вопроса жгли кончик языка, начать я решила с самого интересного.

— Моя мама была знахаркой и очень хорошей травницей. И когда заболел один аристократ из оборотней, ей велели явиться. Она не могла ослушаться. И лечила как всегда, вкладывая в свой труд всю душу.