Удержаться на краю

Бережной понимает, что истерики и скандалы – питательная среда для Татьяны, и отмечает, что злорадство ему не чуждо: Дмитрий никогда ему не нравился. Такой же, как Нелли, – самовлюбленный, бездушный эгоист. Ну а тут и карма подоспела. Женщину мужчина выбирает по своему подобию.

А в допросной Виктор уже подобрался вплотную к предмету разговора:

– Ну, так помогите себе сами. Зачем вам помощь этого неблагодарного человека, бросившего жену, мать своего сына и наследника, в беде? Знаете, я бы ни за что свою так не бросил. Да, потом, уже после всего, устроил бы разбор полетов, но ни за что не бросил.

– Потому что вы настоящий мужчина. – Татьяна искоса смотрит на Виктора из-под длинной челки. – А мой – просто самовлюбленный индюк. Еще и трус изрядный, потому что всю грязную работу поручает мне. Дочек от дома отвадить – давай, Таня, сделай это. Или…

– Что, вот так прямо и сказал?

– Нет, он никогда прямо не говорит, я его просто хорошо знаю. Десять лет была его помощницей в офисе – я его уже читаю, как открытую книгу. Сильно его дочки напрягали, особенно старшая – постоянно влипала в неприятности. Но я всегда больше опасалась младшей, там тихоня такая, но в тихом омуте, как говорится… Ну, так оно и вышло: дом-то старуха девкам завещала, видали такое? Родного сына обидела, а он ухаживал за ней до смерти! А потом – бац! – завещание.

И если алкоголичке еще можно было просто дать немного денег и она отступилась бы, то с тихоней не вышло, она наняла адвоката, и тот… В общем, дом ушел, а я его только-только в порядок привела, столько денег вбухали!

– Именно что очень обидно. – Татьяна вздохнула: – Тихоня эта, Любашка, – пустое место, но упертая высокомерная дрянь, в аккурат как папаша.

Психологию изучала, статейки разные пишет в журналы. Ну а с Надькой все давно было ясно, она спилась еще в двадцать лет, и то, что померла, вполне закономерно. Удивляюсь только, что она раньше не откинулась, но нам одни неприятности с нею были.

– Так все-таки я бы хотел понять, как вы в квартире оказались?

– Рудницкий – трус, сам не пошел… ну, это вообще странная история. Мазня Надькина жуткая – она же, как по мне, гроша ломаного не стоила, ни один нормальный человек на это бы не позарился.

Но, как оказалось, есть такие извращенцы, и они готовы хорошие деньги платить! Картинки эти ее покупали иностранцы, она их в Интернете выставляла. И допокупались до того, что в цене они поднялись значительно, и какая-то галерея во Франции хочет их выставить, на Западе есть ценители такого. А раз такая удача, что Надька умерла, то Рудницкий рассудил: эти картины втрое в цене вырастут, надо посмотреть, что там есть, и забрать. Мы приехали, я пошла… ну, дальше вы знаете.

– Ясно. – Виктор сочувственно покивал.