В обратную сторону

Я прижимаюсь к крепкой мужской спине, осторожно выглядывая…, мое сердце падает вниз, когда в коридоре вдруг появляется Даня и как ни в чем не бывало кричит:

— Мам! Мам! Папа забрал меня из детского сада, и мы хотели позвать тебя…, — малыш осекается, глядя на то, как я прижимаюсь всем телом к какому-то совершенно чужому для него дяде. Душу рвет на куски атомной бомбой, а чувство вины не дает сделать и вдоха. Как объяснить Дане весь этот треш, что он сейчас видит? Как остаться с ним, забрать его и не поломать ему психику?! Что мне делать, как быть? Я так устала метаться между двух огней. Словно мышка, загнанная в лабиринт, в котором нет выхода.

— Какого черта он тут забыл? — рычит Андрей. — Ты в своем уме?! О Дане подумала? Или тебе твой кобель дороже, раз притащила его в нашу квартиру? Если бы я знал, что ты такая потаску…, — в последний момент Андрей осекается, не договаривая свое оскорбление. Я цепенею, ужасаясь от одной лишь мысли, что Даня станет свидетелем взрослых разборок.

— Что ты сказал? — Дима буквально с цепи срывается и, преодолевая расстояние между ним и Андреем, грубо хватает моего бывшего мужа за воротник рубашки.

— Перестаньте оба! Дим, не надо. Здесь ребенок, и не забывай, что твой сын спит в соседней комнате, — стараясь говорить ровным тоном, напоминаю я. Быстро наклоняюсь к Дане и беру его на руки, прижимая к себе. Он обнимает меня в ответ, уткнувшись лицом в мою шею. Испугался мой маленький.

— Все в порядке, Эль. Драки не будет, — сделав над собой усилие, Коваль отступает в сторону, отпуская Андрея.

— Думал, руками махать — не твой конек, Коваль. Твой — отжимать бизнес у любимой женщины хитрыми манипуляциями, — язвительно напоминает Андрей.

— Вам лучше уйти. Мне тут петушиные бои не нужны, — категорично заявляю я, поглаживая по голове Богдана, что непонимающе хлюпает носом. — Тише, мой мальчик, все будет хорошо. Мамочка очень любит тебя, ты же знаешь это?

— Да, — обиженно хнычет ребенок, и я вновь ощущаю себя не иначе как повинной во всех грехах «потаскухой».

— Элина права. Поговорим в другом месте, — сдержанно обращается Дима к моему бывшему, но их взгляды до сих пор выжигают друг на друге кровавые дыры. — Прости, детка, — это уже мне.

— Извини, Эля. Я наговорил лишнего, — натянуто произносит Андрей, наспех целует сына в макушку и удаляется вместе с Ковалем из квартиры.

Когда дверь за мужчинами закрывается, я издаю сдавленный стон. Сердце колотится так, что печет грудную клетку. Мне трудно дышать, но еще сложнее осознать происходящее. Заметив оброненные Андреем ключи, опускаю сына на пол и, наклонившись, подбираю их с пола и убираю в карман. Это был последний раз, когда бывший муж нарушил мое личное пространство.