В обратную сторону

Очень жаль, что полицейские задержали Веру до того, как я до неё добрался. С нетерпением жду ее депортации. В России наказать подлую суку будет ещё проще. Я не злопамятный человек, но, когда угрожают моей семье, не забываю и не прощаю.

— Она очень плохо поступила, — соглашается дочь. — Я ее не оправдываю, а говорю о том, что Вера всего лишь хотела напугать Элю, заставить почувствовать угрозу безопасности Дани и Робби. Думала, что таким образом избавится от неё, и мы снова будем жить втроём, — задумчиво размышляет Кэтти. Я бросаю на неё быстрый взгляд, удивляясь взрослой проницательности дочери. — Вера не хотела, чтобы кто-то пострадал.

— Когда имеешь дело с зависимой шизофреничкой, риск, что кто-то пострадает, близится к ста процентам. Вера — психолог, она осознавала опасность. Почему мы вообще о ней говорим?

— Прости… — виновато бормочет Кэтти. — Мне трудно принять, что она все время нас обманывала и притворялась моим другом, — поясняет с непринужденной искренностью.

— Я думаю, ты ей действительно нравилась, — успокаиваю расстроенную дочь. — Но иногда люди ставят свои личные интересы выше других.

— Эля никогда нас не предаст? — робко спрашивает Кэтти, и я не виню ее за этот страх.

— Никогда, Котенок, — уверено обещаю я, и Катарина расслабленно улыбается. — Она тебя любит. Очень сильно. По-настоящему.

— Я ее тоже люблю, — шепотом делится со мной дочь, и у меня теплеет на сердце.

— И я, — улыбаюсь так широко, что скулы сводит.

— Ну ты-то понятно, — фыркает Кэтти. — На лице все написано, — хитро замечает она, намекая на незажившие синяки. После долгих расспросов мне все-таки пришлось объяснить дочери их происхождение. Тоже по-взрослому, как есть, утаив только подробности 18+. «Надо было сломать ему нос», — выслушав, серьезно заявила Кэтти, и я чуть не надорвал живот от смеха, а потом долго смеялась она, когда я сказал, что именно это и сделал.

— Маленькая язва, — по-доброму подразниваю дочь.

— Эээ, я на твоей стороне. Сражаться за свою женщину — священный долг рыцаря, — важно выдает Катарина.

— Фильмов насмотрелась? — ухмыляюсь я.

— Ох, пап, с вами никакого кино не надо, — хихикает Кэтти. — А за цветами заедем?

— Обязательно. Сама выберешь?

— А можно? — задает вопрос с взволованным придыханием.

— Нужно, — уверенно киваю, и Кэтти от предвкушения потирает ладони.

К больнице мы подъезжаем в приподнятом настроении. Кэтти собственноручно тащит огромный тяжелый букет, наотрез отказавшись делиться со мной благодарностью Эли. Я не спорю, давно смирившись с присутствием двух упертых женщин в моей жизни. Им я готов позволять капризничать и вить из меня веревки… иногда.

Получив выписку у врача и выслушав рекомендации, мы спешим в палату Эли. Кэтти врывается туда первая.