В сентябре вода холодная

 – Теперь собираю доказательства.

– Скажете, кто их убил? – Мать Савельева смотрела на Анну, но ее глаза даже не увлажнились. Было ясно, что на плечах этой мужественной женщины держится благополучие всех членов семьи.

– Скажу, но несколько позже. Сейчас мне надо, чтобы вы рассказали об особых приметах внучки.

И тут Тина Евгеньевна охнула:

– Спокойно, – сказала Стерхова. – Могу сказать лишь одно: ее останки не обнаружены.

– Что-то я не пойму. – Савельева-старшая развела руками. – Танечка осталась жива?

– Эту версию мы прорабатываем. – Не давая необоснованных надежд, Анна предупредила: – Как и другие.

– Другие? – вмешалась в разговор Марина. – Да тут уж или жива, или нет.

– Однозначного ответа дать не могу. На всякий случай требуются особые приметы.

– Ну хорошо. – Тина Евгеньевна поднялась со стула и вышла из комнаты. Вскоре она вернулась с альбомом. – Думаю, вам пригодится фотография.

– Желательно из последних, – сказала Анна.

– Насчет особых примет: у Танечки такая была. – Женщина прочертила пальцем по лбу у линии роста волос: – Шрам. Соседский мальчишка запустил в нее камень, кровищи было немерено. Пришлось отвозить к фельдшеру и накладывать швы.

– Швов? Два. А сам шрам – небольшой, сантиметра три. Но на детском лобике был заметен.

Стерхова записала в блокнот.

– Цвет глаз и волос?

– Глазки – серые. Волосы светлые, но думаю, с возрастом они бы потемнели, как у отца.

– Теперь давайте фотографии.

– Вот. – Тина Евгеньевна раскрыла альбом и отыскала нужную. На ней светловолосая девочка прижимала к груди медвежонка. – Такая подойдет?

Прежде чем отдать снимок Анне, женщина задержала его в руках и, вспоминая, покачала головой:

– Как же она любила этого медвежонка! Однажды оторвала ему лапу. Уж как это вышло, не знаю, но реву было – хоть уши затыкай. Я, помнится, коричневых ниток не нашла, пришила красными. Так и осталось.

– В то утро мишка был с Танечкой, – сказала Марина. – Брат поднял ее с постели, завернул в одеяло да так и унес в машину.

Стерхова забрала фотографию девочки и вложила ее в блокнот.

– Медвежонка не нашли. Во всяком случае, в протоколе об этом ни слова. Но если учесть, что задняя дверь машины была открыта, его могло унести течением.

– Если Танечка осталась жива – он точно с ней, – уверенно заявила Тина Евгеньевна.

Несмотря на драматизм ситуации, ее уверенность показалась Анне излишней.

– Пока ничего не известно, мне бы не хотелось вас обнадеживать.

На работу Стерхова приехала уже после обеда. Заметив ее в коридоре, из приемной выбежала секретарша Кристина:

– Анна Сергеевна! Как хорошо, что вы здесь. Только что собиралась вам позвонить.

– Что такое? – остановилась она.

– В три часа Демин собирает совещание по делу Савельевых. Вас приглашают.