В сентябре вода холодная

 – Кто знал, что уже на следующий день случится такое несчастье и все покажется пустяком.

– Вернемся к скандалу. Как отреагировал Ковальков?

– Уехал… – Не договорив, Савельева вскочила со стула. – Ой-ой… Конфеты я не поставила. Забыла, садовая голова. Правду говорят, старость не радость!

За этой говорливостью Стерхова усмотрела желание избавиться от расспросов и что-то скрыть. Она спросила напрямую:

– Не хотите рассказывать?

Тина Евгеньевна безвольно опустилась на стул и тихо призналась:

– Не хочу, но, видно, придется.

– Слушаю, – сказала Анна и придвинулась ближе.

– В тот вечер дело дошло до стрельбы… – тихо проронила Савельева.

– Конечно же, из своего пистолета.

– Сколько выстрелов сделал ваш сын?

– Один. Больше отец не дал, отобрав у Виктора пистолет. Отдал его только утром перед отъездом.

– Теперь понимаете, почему я не рассказала следователю все в подробностях?

– Вы могли бы не упоминать о скандале.

– Ага… Соседи-то слышали. Мало ли чего наплели бы.

Мысленно Стерхова вычла из пяти сделанных выстрелов один. Это значило, что перед гибелью Савельев стрелял не пять, а только четыре раза. Итого один выстрел в доме, два выстрела из салона автомобиля и два – снаружи.

И вдруг ее осенило. Сдержав свой первый порыв, она с напускным спокойствием поинтересовалась:

– Ваш сын стрелял в Ковалькова?

– Куда же угодила пуля?

– В дверной косяк, в поперечину. Прицелился бы ниже, пуля бы попала Денису в лоб. Он в дверях стоял, упрямился, из дома не уходил. Частенько вспоминаю эту картину: Виктор бледный, как смерть, рука с пистолетом трясется. Хорошо, отец вовремя подоспел.

– Пулю достали? – Стерхова задала решающий вопрос, на который было лишь два ответа: да или нет. Но прозвучал именно тот, который ей был нужен.

– Нет, не достали. Она же никому не мешала. По сей день сидит в косяке.

Савельева вышла из комнаты первой, Анна за ней. Проходя мимо приоткрытой двери, Стерхова увидела постель, укрытую одеялом спину и седой затылок мужчины.

Включив свет в прихожей, Тина Евгеньевна встала на цыпочки и указала пальцем на едва заметную ямку:

– Здесь. Отец ее шпаклевкой замазал.

– Придется расковырять. Возможно, пуля будет уликой.

– Ковыряйте, потом закрасим.

Они вернулись в гостиную. Стерхова допила чай, а потом задала вопрос:

– После выстрела Ковальков ушел?

– Уехал тем же вечером, – ответила Тина Евгеньевна.

– Я в них не разбираюсь. Большой такой джип.

– Темно-синий или темно-зеленый, может, и черный.

– Как вел себя Ковальков?

– Когда уезжал от нас? – спросила Тина Евгеньевна.

– Не только. К примеру, когда Виктор выстрелил в него.

– Он даже не пригнулся. Денис вообще был сдержанным человеком. С одной стороны, обходительный, с другой – ничего по нему не поймешь.

– Все внутри, в себе.