Безбашенная

Разворачивая лицо к Немцу, чувствую, как его губы исследуют кромку моего ушка.

— Целуй… — требовательно шепчу я, зная, что отреагируют оба.

И с тихими стонами их губы скользят по моей коже намного смелее.

— Хорошие мальчики… — поощрительно постанываю я.

Немец зло рычит мне в ушко, резко притягивая руками за живот к себе. Боречка тут же требовательно дергает обратно, нагло впечатываясь в темноте в мои губы, и они оба срываются, отпуская меня и подскакивая с разных сторон на колени.

— Хм… — возбуждённо шепчу я, — так спаррингу быть?

Замирают, громко дыша и сверкая друг на друга глазами в темноте.

— Можно прямо здесь! — дразню их я. — Не забыли? Победившему — поцелуй.

— Ты серьёзно? — психует, разъяряясь, Немец. — Ты этого хочешь?!

— Да! Победителю над ревностью — поцелуй. Остальные — домой! — продолжаю воспитывать их я. — Не понимаю — чего вы делите? То, чего хотите, всё равно не достанется никому. А остального у меня вполне и на двоих хватит — по одному всё равно не унесёте.

Их частое рваное дыхание становится чуть спокойнее.

— Давайте, котята. Холодно.

— Ненавижу тебя… — зло хныкает Немец, сдаваясь первым и ложась обратно. — Е*анутая извращенка!

Но руки его нежные.

— Иди к нам, Ангел… — тяну я за руку второго котенка.

Боречка молчит, но я чувствую, что он тоже ревнует и нервничает.

— Не надо ревновать… — шепчу я им. — Люблю вас обоих. Одинаково сильно, но совершенно по-разному.

Поддается моим рукам расслабляясь, и снова ложится в мои объятия. Их губы снова одновременно прикасаются к моей коже.

Мурлыкая от их ласк, я первыми отыскиваю в темноте губы Ангела, которые мгновенно отзываются на давление моих, и он, перехватывая инициативу, впечатывает меня в тут же кусающего в основание шеи Немца. Постанывая от бури их противоречивых чувств и ласково-агрессивных прикосновений, я извиваюсь между двумя раскаленными мужскими телами. Не выдержав и пары минут нашего с Ревниковым удовольствия, Немец, сжав мои волосы на затылке, требовательно разворачивает моё лицо к себе. И я чувствую, как Ревников двигается губами вниз, облизывая мое тело. Его руки под тонкой туникой, сжимают мою грудь.

Немец замирает, прикоснувшись своими губами к моим.

— Это так возбуждает, правда? — шепчу ему в губы и облизываю языком нижнюю.

Зло рыча, он впивается в меня, кусая до боли. Дернувшись, я вскрикиваю. Их руки становятся наглее, решительнее и требовательнее.

Потянув Боречку выше к своему лицу, я шепчу им возбужденно:

— Хочу поцелуй втроём.

По очереди нежно целую их в губы. Нерешительно застывают, тяжело дыша на меня с разных сторон.

Происходящее на границе их пределов, и от этого всё превращается в нечто запретно-сладко-болезненное.