Безбашенная

Их ревнивая возбужденная борьба и скольжение моих пальцев сталкивают меня и не сдерживая себя, я выгибаюсь и кричу от переполнивших меня эмоций и наслаждения, уже не соображая где чьи губы, руки, пальцы…

Вау…

И уже остывая от оргазма, я хрипло командую моим очумевшим мальчикам:

— А сейчас спать…

— Это пи**ец… — психуя и постанывая, спускается лицом мне на живот Ангел.

Спиной я лежу на торсе Немца, его грудь часто вздымается, укачивая меня.

— Я не знаю, чего мне хочется больше, — скользит Немец ладонью по моей шее. — Трахнуть тебя или задушить.

— Когда станешь большим мальчиком… — засыпая, дразню его я, чувствуя, как мои мокрые пальчики оказываются во рту моего Ангела. — Может быть, я научу тебя совмещать эти две вещи…

Глава 33 — Прощай башня (часть 2)

— Итак, в чём же состоял план Даллеса… — присаживается на край стола Стеф Иванович. — Во-первых, он позиционировался как идеолог разведывательной и шпионско-диверсионной деятельности против СССР, и свою концепцию выразил в следующих тезисах: посеяв там хаос в идеологии, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Литература, театры, кино — всё будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать развитие культов секса, насилия, предательства. В управлении государством также создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель…

В дверь стучат и Стеф, прервавшись, открывает ее, запуская Ревникова.

— Туманову к декану… — сообщает тот Стефу, с тревогой поглядывая на меня.

Опять?!?

— А после занятий никак нельзя? — возмущается историк.

— Там… эмм… — нерешительно мнется Ревников. — Сказали: прямо сейчас.

Мы с Немцем обмениваемся тревожными взглядами.

— Есть какие-то версии? — поднимает вопросительно бровь Стеф, и я отрицательно качаю головой.

— Ладно, сформулируй нам противоречие по материалу и можешь идти на казнь, — разрешает он.

— У меня сейчас голова немного о другом думает! — закатываю я глаза, пытаясь понять, где я снова накосячила.

— Это не мои проблемы, — качает головой Стеф. — Противоречие или потом отрабатываешь пропуск.

Отрабатывать мне и так дофига. Это моя хроническая болезнь в связи с работой.

— Ну, во-первых, «подмена ценностей на фальшивые»… Не факт, что коммунистические ценности менее разрушительны для общества, чем принесённые с запада. Они тоже «фальшивые». Западные, конечно, аморальны по своей природе, относительно совковой культуры. Но если сравнивать обе концепции одинаково ущербны.