Влюбленным вход воспрещен!

И наконец, третьей мыслью – что, если я погибну под колесами машины, это раз и навсегда решит все мои проблемы, и мне не придется думать, как существовать без денег, жилья и документов.

– Совсем с ума сошла! – раздался надо мной раздраженный и испуганный голос. – На светофор не смотришь, по сторонам не глядишь… если тебе жить надоело – хоть бы обо мне подумала! Мне из-за такой пофигистки на зону отправляться неохота! Черчилль, ты куда? Ты что себе позволяешь?

В ту же секунду рядом со мной раздалось частое дыхание, утробное ворчание, напоминающее работающий на низких оборотах мотор, в мою щеку ткнулось что-то мокрое и слюнявое, а потом мое лицо облизали большим шершавым языком.

– Черчилль, оставь девушку в покое! – прогремел прежний голос с командной интонацией.

Я осознала, что все еще стою на четвереньках, и довольно неловко поднялась на ноги.

Повернувшись, я увидела знакомого американского бульдога Черчилля, а чуть позади него – его хозяина, того симпатичного мужчину, который несколько дней назад спас меня от бандитов в темном подъезде неподалеку от Обводного канала.

– Здрассте! – проговорила я чрезвычайно смущенно. – Это вы…

– Ой! – он попятился, удивленно разглядывая меня. – А это вы… То-то Черчилль к вам бросился, вы ему еще в прошлый раз понравились… Извините, я на вас накричал… это потому, что я очень испугался. Как вы – в порядке? Все кости целы?

– Вроде все цело… – я шагнула вперед и покачнулась – не от головокружения и не по причине каких-то переломов и внутренних повреждений, а по самой банальной причине – падая, я сломала каблук на туфле.

Однако хозяин Черчилля всполошился, подскочил ко мне и подхватил, чтобы предотвратить новое падение.

– Да ничего, все в порядке… – забормотала я растерянно… и неожиданно для себя самой залилась слезами.

До сих пор я держалась, не давая волю своим эмоциям – и когда у меня вырвали сумку, и когда на моих глазах страшно и неожиданно погибла молодая воровка, и когда поняла, что меня саму считают трагически погибшей…

Теперь же – то ли сломанный каблук оказался последней каплей, то ли заботливое прикосновение незнакомого человека сломало в моей душе какую-то перегородку – слезы хлынули, как вода через прорванную дамбу…

В жизни так не рыдала. Даже когда папа умер…

При виде слез мой собеседник пришел в совершеннейшее неистовство.

– Как это в порядке! – воскликнул он взволнованно. – Я же вижу, что не в порядке! Я вас отвезу в больницу! Вас должен осмотреть врач!

– Не надо к врачу! – проговорила я тоном капризного ребенка. – Не хочу к врачу…

И сама удивилась своему поведению – рыдаю на улице перед незнакомым человеком, капризничаю. Раньше мне и в голову не приходило так себя вести. Наверно, так повлияла на меня другая одежда.