Влюбленным вход воспрещен!

Но не могла же я рассказать ему все как есть – про все мои жуткие приключения, про труп журналиста Каренина, про покушения на мою жизнь, про торчащие из-под бетонной плиты ноги в драных джинсах, про то, что я решила не показываться дома, скрыться, сделать вид, что я умерла… нет, об этом не может быть и речи!

Тут я вспомнила, как часто мне не верили, когда я говорила чистую правду – но охотно верили в красивую, правдоподобную ложь.

И я решила на ходу сочинить какую-то душещипательную историю, которая объясняла бы мое нежелание возвращаться домой и вообще мое бедственное положение.

– Я ушла из дому… – проговорила я, опустив глаза.

Он смотрел на меня молча, явно ожидая продолжения.

А я лихорадочно выдумывала это самое продолжение.

Ушла из дому… это звучит как-то несерьезно. Это подростки уходят из дому, поссорившись с родителями, а я все-таки взрослый человек…

И тут у меня сложилась история, достойная какого-нибудь дамского романа или мексиканского сериала. И я заговорила, увлеченно жестикулируя:

– Понимаете, это так ужасно, я просто в шоке! И я не могу вам рассказать, просто язык не поворачивается, мне стыдно…

– Можете, – сказал Кирилл твердо и заглянул мне в глаза, – мне вы можете рассказать все.

Я вспомнила, что тушь размазалась, когда я рыдала, и глаза у меня сейчас как у больного поросенка. Поэтому не стала взмахивать ресницами и опускать глаза долу, все равно должного эффекта не получится. Я прерывисто вздохнула и начала рассказ:

– Я не вовремя пришла с работы и застала своего мужа с другой… с пошлой, вульгарной девкой! Вы не представляете, что они вытворяли в нашей семейной постели! Мне стало противно, так противно… я просто окаменела от отвращения! Стою – и шагу назад сделать не могу! А он меня увидел, вскочил, начал что-то плести, но я не стала его слушать – я хлопнула дверью и ушла! Ушла, в чем была, ничего не взяла из дома!

Тут снова слезы полились из глаз, как по заказу. Может, у меня артистический талант?

Кирилл гладил меня по руке и терпеливо ждал, пока я отревусь в очередной раз. Я решила не затягивать это процесс, как бы ему не надоело. И потом, вдруг еще понадобится порыдать, а у меня в организме жидкость кончится. Говорят, обезвоживание – очень вредная вещь!

Тут я краем глаза перехватила взгляд Кирилла. Он смотрел на мою правую руку, на которой, разумеется, не было обручального кольца. Тут же на ходу я придумала живописную деталь:

– Только, прежде чем уйти, я сорвала с пальца обручальное кольцо… кольцо с маленьким бриллиантом, его подарок… сорвала и бросила ему в лицо!

Это получилось красиво, мне самой понравилось.