Ворожея

— А с-сможешь? — без особой надежды спросил Череда, точно и не мыслил уже, что ему придется говорить как прежде: ладно да складно, вразумлять люд на селе, управлять бестолковыми головами.

— Есть тут где-нибудь ручей?

Череда попытался объяснить, но быстро сдался и просто повел ворожею к роднику. Когда они очутились на месте, Милава достала крохотную бутылочку. Вытащила пробку и высыпала на ладонь несколько черных крупиц.

— На вот один, рассоси. Только не глотай. А затем сплюнь черную слюну в ручей.

Череда послушно выполнил все, что ему велели. Когда черная слюна попала в кристальную водицу, ворожея зашептала:

— Все злое, что ворвалось в голову, — отступи. Все мерзкое, что проникло в душу, — отступи. Все страшное, что влилось в сердце, — отступи.

Староста не мог отвесть очей — черное пятно, не повинуясь течению, кружилось на месте. Клякса меняла обличья и очертания, но растворяться не желала. Милава продолжала читать заговор:

— Очисться язык, стань гладким, как камень, стань светлым, как солнце. Все дурное, что к языку прилипло, отделяю, вычищаю да прочь по воде посылаю. Как эта водица чиста, как течение ее легко и беззаботно, так и слова пусть легко и вольно льются с твоего языка!

Девица утерла пот со лба и посмотрела на Череду:

Староста пожал плечами.

— А что молвить-то? Ой… — вытянулась шея. — Излечился! А я уж и не чаял! Вот спасибо тебе, Милавушка! Благодарствую!

— Будет, — закраснелась та. Но за старосту порадовалась. К тому ж впервые от заикания лечила. Ведать-то ведала, а вот прежде не приходилось. — Не час теперича. Давай-ка кузнеца сыщем.

— Снова через огонь твой ведьм… то есть ворожицкий?

— Так, — кивнула Милава и принялась за костерок.

Староста громко сопел, точно хотел сказать что-то да все не решался.

— Говори, дядька, — не оборачиваясь, попросила ворожея.

— Я вот… Добре это, когда такая сила на подмогу идет.

Милава улыбнулась, кивнула.

— Да вот, скажу как на духу, сам бы я не желал подобным даром владеть. Это ж какая ответственность! Да и кто ведает, какими дарами нечистики подмаслить могут?

Ворожея вдруг замерла, вспомнив, как Кукоба уговаривала ее перенять черный дар, обещая, что сама смерть отступит перед величием Милавы.

— Что такое, девонька?

— Все хорошо, дядька, вдыхай.

Когда души снова вернулись в тела. Староста воскликнул:

— Ведаю это место. Отсюда недалече, — и тут же нахмурился. — И к деревне близко.

— Тогда пойдем… Погодь-ка чуток, — Милава подошла к ручью и черпнула ладошкой прозрачной водицы, испила. Холодная. А вкусная! Разве выдюжит нечистик иль какая иная недобрая сила супротив такой чистоты? Что-то в ручье привлекло взгляд. Милава склонилась ниже. Вода внезапно стала перекрашиваться в зеленый. Затем приобретать девичьи черты. В них ворожея признала Ружу.