Ворожея

— Ох, зря ты, Череда, смеешься, — пожурила бабуся. — Не первый день на свете живу. Обычную девку от ведьмарки завсегда различить сумею.

— Вот именно: не первый день живешь, а напраслину зачем-то на девицу наводишь, — тоже посерьезнел староста. Уж ему-то эти россказни да сплетни давно поперек горла стали. Этих баб — что старых, что молодых — хлебом не корми, дай о ком-нибудь посудачить. А затем слухи да дурные наветы рождаются. Честным людям жить мешают.

— А ты никак знаком с ней, с ведьмаркой этой? — сощурилась Доморадовна.

— Знаком не знаком, а толковать приходилось. И ведьмаркой ее звать перестань. Не дело это — напраслину наводить. Девица она хоть и пришлая, а все ж кровей здешних.

— И кому ж это она сродницей приходится? Уж не тебе ли?

— Иль сыну своему сватаешь? — хихикнула Доморадовна, так и вперившись взглядом в очи старосты.

«Небось с моего двора кинется по всем приятельницам весть разносить», — решил Череда.

— Нет, — как ни хотелось старосте признаваться в том, чья именно Милава родственница, а все ж придется. Эту правду и так скоро все узнают, а вот сплетни о том, что пришлая девица — невеста Алеся, ему совсем без надобности. — Девица эта — внучка Кукобы.

— Черной? — округлила очи бабуся.

— У нас на деревне только одна Кукоба. Тому и Черной ее смысла кликать нет, — рассердился староста.

— Ой, а то тебе неведомо, что она с нечистиками братается, — скривилась Доморадовна. — Сколько помню, ты все ее зачем-то обороняешь.

— Мне по сердцу, чтоб кажный делом своим занимался, а не в чужой огород нос совал! — чуток громче, чем надобно, заявил староста, надеясь, что это отпугнет любопытную соседку от дальнейших догадок. Что ж будет, когда она усядется с подружками на скамейке семки лузгать? Никакого сладу с этими бабами!

— Ай-ай! Только вот память, как я погляжу, у тебя короткая!

— В толк не возьму, об чем это ты?

— Так, короткая! А то бы живенько нарисовала тебе, как ночью к купальскому костру черная кошка прибегала, а ей каменюкой лапу перебили. Не догадываешься, кто ж ею оборачивался? — с победоносным видом подвела разговор в нужное русло Доморадовна.

— Шла б ты по своим делам, а не ерундой маялась! — прикрикнул староста.

— Я-то пойду. Мне чего там, старой. Я жизнь прожила. Это тебе придется разгребать то, что она тут еще наворотит, — обиделась соседка. — Раньше с одной сдюжить не могли, теперича их две стало. Помяни мое слово, Череда, с этой девкой к нам само лихо пришло!

Доморадовна, напустив на лик побольше обиды, зашагала прочь. Череда провожал ее взглядом, думая, что иногда только так и надобно с этими бабами, дабы злые языки прикусили. Вот только почему-то напоминание о черной кошке с перебитой лапой и намек, что ею оборачивалась Милава, цеплючим репейником засели в голове.