Восстание

Сибирское правительство, несомненно, войдет с нами в соглашение… Гайда помялся и прибавил: — На пост главнокомандующего объединенными войсками на фронте выдвигают мою кандидатуру. Как вы отнеслись бы к такому назначению?

Правая щека адмирала дернулась, словно от укуса комара. Он отвел глаза в сторону и сказал:

— Командование должно принадлежать тому, чьих войск больше на фронте. Я не знаю состава чешской и русской армий. Если чехи более организованы и в стратегическом отношении имеют большую ценность, то общее командование может принадлежать чехам — может быть, вам… Однако, если соотношение сил изменится в пользу русских, то должно быть русское командование. Иначе вопрос решать нельзя…

— Я тоже так думаю, — сказал Гайда. — Но ко мне это не имеет отношения, я дал согласие перейти на службу в русскую армию.

— Дали согласие? Кому? — спросил Колчак и беспокойно взглянул на Гайду.

— Председателю совета министров сибирского правительства Вологодскому. Кстати, он сейчас введен в состав директории. Мы встретились во Владивостоке. Он сейчас там улаживает дела с местными властями, — сказал Гайда и усмехнулся. — Там пять властей — консульский корпус, Хорват, Лавров, коллегия чиновников, земство…

Колчак, казалось, совсем забыл о том, что он случайный пассажир в этом поезде, пассажир, едущий по своим личным делам — разыскивать потерянную семью. Он слушал Гайду с какой-то сердитой настороженностью, точно каждое слово, сказанное чешским генералом, касалось непосредственно его — адмирала в штатском платье.

— И Вологодский предложил вам пост главнокомандующего?

— Да. Сейчас я еду в Екатеринбург, чтобы пока вступить в командование 3-й сибирской армией, но телеграмма в совет министров уже послана. Вологодский настаивает, чтобы немедленно был издан указ о моем назначении главнокомандующим, а генерала Иванова-Ринова просит назначить военным министром…

— Вот как… — сказал адмирал. — А кто же вместо вас будет в чешском корпусе?

— Генерал Сыровой. В сущности мы оба были с ним на одном положении: он командовал Западным фронтом, я — Восточным. Теперь Восточного фронта нет — Владивосток занят.

— Это интересно, — сказал Колчак, прошелся по вагону и остановился у окна.

Высокий, худощавый и прямой, как доска, с белым мертвым пробором в гладко причесанных волосах, он стоял спиной к Гайде и, словно обдумывая все, что рассказал тот, смотрел в окно на высохшие унылые болота, серой полосой протянувшиеся в низине, мимо которой проходил поезд.

«Почему его так встревожило мое предполагаемое назначение, — думал Гайда, глядя в плоскую спину адмирала.