Восстание

Он уже получил в приказе выговор от инспектора артиллерии за нерадивость по службе и теперь был настороже. Впрочем, так это было или не так, сказать трудно, но солдаты и через неделю не получили шаровар.

Командовать 3-й батареей был назначен капитан Бызов, офицер, призванный из запаса и давно утерявший военный пыл. Еще до германской войны он ушел в отставку и жил в небольшом сибирском городке на доходы от кинематографа под вывеской «Иллюзион мечта», которым владела спутница его жизни, вдова купца Гаврилы Затеева.

Германская война вновь посадила капитана в седло и украсила его бабье лицо лоснящимся шрамом, издали напоминающим свежее конское тавро. Этот шрам делал лицо капитана злым и даже воинственным.

В военном городке Бызов обзавелся хозяйством, купил цепного кобеля для охраны огорода, где на капитана работали военнопленные австрийцы, выменял у заведующего артельным хозяйством батареи за дробовик свиней и, служа в армии, вел жизнь хуторянина.

Этой мирной жизни Бызова попытался было помешать его непосредственный начальник командир дивизиона Ланский, но в первых же стычках с капитаном потерпел поражение.

Случилось это так. Ланский, считавший, что главным качеством начальника является настойчивость, стал ежедневно вызывать Бызова к себе в кабинет для дружеской беседы и пытался преподать капитану правила хорошего тона и офицерского поведения, совершенно не совместимого с патриархальной жизнью хуторянина. Ланский любил пофилософствовать и каждый раз задерживал Бызова у себя в кабинете по часу и больше.

Бызову это надоело. Терпение его лопнуло, и однажды он решил отучить Ланского от томительных бесед и философствования.

На очередной вызов к Ланскому капитан явился сосредоточенный и угрюмый. О чем говорили командир батареи с командиром дивизиона, никто не знал. Однако не прошло и десяти минут, как дверь кабинета с шумом отворилась и из нее иронически, но мрачно посмеиваясь, вышел Бызов, а вслед за ним пулей вылетел взбешенный Ланский. Весь красный, с брезгливо отвисшей нижней губой, он подошел к дневальному и, заикаясь, приказал немедленно открыть в кабинете все окна и как следует проветрить комнату. Потом, первый раз за долгое пребывание в дивизионе, словно боясь возвращаться к себе в кабинет, подполковник отправился на берег Ангары посмотреть, как производятся занятия с солдатами.

После этого случая Ланский больше никогда не вызывал к себе командира 3-й батареи. Отношения между ними были вконец испорчены. Даже фамилию командира 3-й батареи Ланский не мог слышать без содрогания, и на лице его появлялась такая гримаса, будто ненароком он проглотил какую-то мерзость. Бызов же был доволен.