Зеркало Лукреции Борджиа

Пожалуй, узкие губы и такой же, как у Глеба, разрез глаз… но сами эти глаза казались неживыми, словно были стеклянными.

– Ми-илая, – снова обратилась к ней Валентина, – я вас зна-аю? Ка-ажется, мы встреча-ались на премьере в Бо-ольшом… вы – племянница Варва-ары Константиновны?

Людмила не нашлась, что ответить, да ее ответ, кажется, был Валентине не нужен. Она улыбнулась узкими губами:

– Кака-ая у вас сла-авная блузочка! Это натура-альный шелк? Наверняка итальянская…

Она потянулась рукой к Людмиле, но Полина ловко перехватила ее руку и отвела в сторону.

Валентина этого, кажется, не заметила. Она продолжала светский разговор:

– Ми-илая, я совершенно отстала от жизни! Не помню, когда уже была на премьере или на верниса-аже… честно говоря, мне и надеть-то нечего! Все мои ве-ещи куда-то пропада-ают… а самое гла-авное, у меня такой скверный парикмахер! Не то что у вас, ми-илая!

С этими словами она снова протянула руку к Людмиле, но на этот раз Полина немного запоздала, и худощавая женщина успела схватить ее за плечо. Людмиле показалось, что в нее вцепились железными клещами. В то же мгновение Валентина вскочила, раскрыла рот, как хищный зверь, и закричала страшным, высоким голосом, визгливым, как скрип железа по стеклу. Оглушительный визг перемежался самыми грязными ругательствами, какие Людмиле приходилось слышать, но самым ужасным было то, что эта женщина, только что казавшаяся такой хрупкой и беспомощной, пыталась вцепиться зубами в горло девушки.

И еще… Людмила узнала это страшное, перекошенное яростью лицо.

Именно это лицо увидела она в зеркале перед тем, как отправилась в сегодняшнюю поездку.

Так вот о чем предупреждало ее удивительное зеркало!

Людмила едва не потеряла сознание от страха. Ей казалось, что еще секунда – и мелкие острые зубы Валентины разорвут ее горло. Полина безуспешно пыталась оттащить сумасшедшую, по крайней мере, она удерживала ее на каком-то расстоянии.

Вдруг из-за плеча Людмилы возникла рыжеволосая ассистентка доктора. Она подскочила к Валентине, ткнула ее сложенными пальцами за ухо и одновременно выкрикнула:

Неизвестно, что подействовало на сумасшедшую – удар или команда, но Валентина отпустила свою жертву, упала в кресло и замерла, глядя перед собой пустыми стеклянными глазами.

Людмила глубоко, прерывисто дышала, как будто только что поднялась пешком на десятый этаж, руки ее тряслись.

Анатолий Германович мягко, но решительно взял ее за локоть, вывел в коридор. Закрыв за собой дверь палаты, он повернулся к Людмиле и проговорил:

– Простите… все едва не кончилось очень плохо, но зато теперь вы видели своими глазами то, о чем я писал, и сможете передать Михаилу Николаевичу, что это – не пустые страхи. Ее состояние ухудшилось и становится хуже с каждым днем.